Владимир Филимонов: дело мастера боится VkontakteFacebook

Владимир Филимонов: дело мастера боитсяВладимир Филимонов: дело мастера боитсяВладимир Филимонов: дело мастера боитсяВладимир Филимонов: дело мастера боитсяВладимир Филимонов: дело мастера боитсяВладимир Филимонов: дело мастера боитсяВладимир Филимонов: дело мастера боится

Мастерами своего дела не рождаются – ими становятся спустя годы учебы и упорного труда, чтобы потом передавать мастерство. Владимир ФИЛИМОНОВ – один из тех, кто может служить примером творческого, ответственного подхода к делу. Кого на острове Кижи ни спроси, скажут: Антоныч – человек надежный, настоящий мужик, у которого слова не расходятся с делом. Решил бросить курить – бросил, собрался построить дом – строит. В начале мая Владимир Антонович отпраздновал свой юбилей, и хотя подводить итоги еще рано, нам было интересно узнать, как человек приходит к выбору главного дела своей жизни.

Владимир Антонович, для каждого человека важна связь поколений, семейные традиции, а где Ваши корни?
Родился я в Пудожском районе. В пятнадцати километрах от Авдеева была когда-то деревня Ижгора. Своих дедов я не помню, они оба были Михаилы. Я шестой ребенок в семье, у меня было два брата и три сестры. Отец, Антон Михайлович, - потомственный плотник, был родом из Пудожа. Вместе со своим отцом и братом они плотничали по окрестным деревням, рубили дома, бани и хозяйственные постройки. Они все сами делали: и лес заготавливали и дома рубили. Мама, Прасковья Михайловна, родилась в Водлозере, была дояркой в совхозе. Наша семья жила в большом крестьянском доме-«кошеле», похожие дома есть в экспозиции музея «Кижи». Деревню Ижгора постигла судьба многих малых деревень, которых окрестили «бесперспективными». Началось «укрупнение», а, по сути, выселение людей в более крупные поселки и города. Наша семья перебралась в Петрозаводск, где к тому времени уже жили и работали мои сестры: две - на заводе работали, одна из сестер бухгалтером была. Так я на время оторвался от своих плотницких корней, окончил в городе школу, а потом училище №19 по специальности «токарь», но на заводе ни дня не работал, только практику проходил на «Тяжбуммаше». Отучился в автошколе, получил водительские права и год работал шофером в Карельских специальных научно-реставрационных производственных мастерских (КСНРПМ), если покороче – в «Росреставрации». Это была российская организация с центром в Москве и подразделениями в разных регионах. Работали по всей республике: в Костомукше, Вокнаволоке, а в основном – в Заонежье.
Как вы пришли к выбору профессии плотника-реставратора?
Из моих братьев никто не пошел по стопам отца, они стали шоферами, и я тоже шофером был, но то ли гены взяли свое, то ли просто интерес к плотницкому ремеслу... В 1981 году я перешел в плотники в той же организации. Плотницкие навыки были у меня с детства по примеру отца и дяди. Азы были знакомы с детства, а дальше - пробовал, учился в процессе работы.
Кто был Вашим учителем?
Своим первыми настоящими учителями я могу назвать Ивана Алексеевича Степанова и его брата Юрия Алексеевича. Мы были почти ровесники, но они, как потомственные кижские плотники родом с Волкострова, имели уже большой опыт. Их отец был прорабом в «Росреставрации». Позднее, уже в музее, я учился у великолепного мастера Ивана Федоровича Вересова, единственного в своем роде. Он по плотницкому делу все умел: и дома рубить, и лодки шить. Сегодня молодые ребята в Плотницком центре так же учатся у опытных мастеров.
Вы имеете большой опыт работы не только в нашей стране, но и за рубежом. Расскажите, пожалуйста, об этом.
Работали мы не только в Карелии, но и в других регионах страны, например, в Мурманской области, но на всю жизнь мне запомнилась работа на Камчатке, где мы с Григорием Афанасьевым в 1990 году реставрировали церковь в старинном казачьем остроге. Нам на подмогу дали московский студенческий стройотряд. Церковь была в очень плохом состоянии, мы ее полностью раскатывали, делали фундамент. Пришлось заменить 30 процентов сруба и закрыть временной кровлей. Хотели на следующий год приехать и все закончить, но грянул 1991 год, так что не могу сказать, завершилась все-таки та реставрация или нет. Мне посчастливилось быть в группе плотников, которые в 1997 году в Греции к 170-летию знаменитого Наварийского сражения в бухте близ города Пилос собрали деревянную часовню в память погибших русских моряков. В морском сражении против турок за освобождение Греции выступали объединенные силы России, Франции и Англии. Греки свято чтут ту победу и очень хорошо относятся к русским. В бухте среди множества островов есть Русский, Французский и Английский острова. Русский остров самый большой из них: километров десять в дину и километр в ширину. Там захоронены наши моряки. Идея установить на горе на острове Русский деревянную часовню по образцу часовен Русского Севера принадлежала членам общества Российско-Греческой дружбы. Мы вчетвером срубили часовню в Петрозаводске, промаркировали и отправились в Пилос. Часовню в разобранном виде в Грецию везли на машине, а потом по воде переправляли на остров Русский, поднимали на гору. Остров находится в четырех километрах от берега, и часовня на горе хорошо видна. Классическая русская часовня уже десять лет стоит среди эвкалиптов на греческой земле. В день годовщины сражения состоялось освящение часовни. 20 октября 1997 года был грандиозный праздник с участием стран-победителей, в Пилос пришли корабли трех флотов, весь город гулял до поздней ночи. В 2003 году мы вместе с Федором Штурминым и Андреем Ковальчуком работали в Норвегии, реставрировали амбары XV – XVI веков. В этой стране благодаря особому климату и очень бережному отношению людей к старине сохранилось большое количество многовековых деревянных построек, есть церкви XIII века. И технологии строительства в Норвегии во многом отличаются от наших. Например, гонт, которым покрываются крыши и стены церквей, пропитывается смолой. В хозяйственных постройках часто используются дерновые крыши из досок, покрытых традиционно берестой или современным изоляционным материалом, поверх которого выкладывается мох, со временем зарастающий травой. Это очень надежная кровля, сохраняющая герметичность десятки лет. Не смотря на то, что погода в Норвегии почти, как у нас, и дожди, и снег, крыша держится, доски под слоем дерна хорошо сохраняются. В Норвегии мы многому научились, но и наш опыт пригодился местным мастерам.
Когда в вашу жизнь вошел музей-заповедник «Кижи»?
Реставрацией памятников на острове Кижи, в том числе и Преображенской церкви, я занимался, еще работая в «Росреставрации». В 1999 году пришел работать в Плотницкий центр музея «Кижи». Первым памятником, в реставрации которого я принимал участие, был Поклонный крест из Хашезера, который стоит на перекрестке у деревни Ямка, потом – водяная мельница на южном конце острова. За прошедшие годы я работал практически на всех объектах, которые реставрировались в музее. Мои работы и на демонстрационной площадке приемов плотницкого мастерства в экспозиции на острове Кижи.
Работа на каких памятниках музея Вам особенно дорога?
В первую очередь это, конечно, работа на Преображенской церкви. В1986 - 1987 годах мы полностью перекрывали ее лемехом. Лемех сами делали, тесали его в бытовках, поставленных рядом с церковью. Все главки были распределены: главка на одного мастера. Разбираешь и делаешь от начала до конца. Каждый мастер полностью делал свои главки. Только верхнюю главку, которая самая большая, несколько мастеров делали: Иван Федорович Вересов и Федор Штурмин крест тесали. Контроль был строгий. За технадзор тогда отвечал Александр Яскеляйнен. Начинали работу сверху, и двигались вниз ярус за ярусом. Моей работы на Преображенской церкви - восемь главок и четыре бочки: на втором ярусе сверху после главной и ниже в двух ярусах. Еще одним из наиболее значимых для меня памятников я считаю церковь Воскрешения Лазаря, перевезенную на остров Кижи в 1960 году из Муромского монастыря. Это самый древний памятник деревянного зодчества на Северо-Западе России. Есть легенда: если к срубу церкви Воскрешения Лазаря прислониться, то все болезни уйдут. Что-то может быть в этом и есть, я не отрицаю. Я человек крещеный. Неверующий может взяться за работу на церкви, только что из этого получится? Работать над реставрацией такого памятника – это очень большая ответственность. В 2006 году мы отреставрировали кровлю церкви Воскрешения Лазаря. В Плотницком центре долго готовили материал, выдерживали тес. Я делал главку. Сначала полностью вытесывается крест, затем журавцы, обязательно восемь штук, чтобы все было симметрично. В верхней и нижней части они крепятся к основанию креста, затем связываются между собой обрешеткой, детали которой обтесываются так, чтобы придать главке округлую форму луковки. Нижняя часть главки под луковкой носит название барабан. Он включает в себя кружало, и также обрешетку. Детали обрешетки служат для того, что на них закрепить лемех. Лемех для каждой главки вытесывается индивидуально: его размер, конфигурацию, изгиб и необходимое количество в каждом конкретном случае свои. По самой большой окружности главки церкви Воскрешения Лазаря – 27 лемешин шириной 14 сантиметров. В рядах выше и ниже лемех постепенно сужается. На главке 11 рядов лемешин и столько же – на бочке. Сейчас лемехом прибивается гвоздями - на каждую лемешину идет два гвоздя, а раньше лемех крепили деревянными нагилями. Кровля лемехом получается достаточно герметичной: лемех крепится в шахматном порядке, каждый следующий ряд перекрывает швы предыдущего. Чтобы воде проникнуть внутрь главки, ей надо пройти через три слоя лемеха.
Если бы все начать сначала, какую судьбу для себя Вы бы выбрали?
Если бы я не знал, что на свете есть Кижи, я бы, наверное, сегодня вернулся на родину, потому что с годами меня туда все-таки тянет. Места у нас там красивые. Давно я там не был, уже лет шесть. Близких родственников там не осталось, только дальняя родня и друзья детства. Надо собраться съездить.
Насколько крепко Вас держит остров?
Город я не люблю, бываю там два-три дня – не больше. Кижи я люблю, собираюсь здесь жить и работать, пока будет позволять здоровье. Хочу принять участие в реставрации Преображенской церкви. Работы там предстоит очень много.

Архитектурные термины

Барабан –
цилиндрическое основание купола, декоративной луковичной главы.
Бочка –
двускатное криволинейное покрытие с плавными боковыми очертаниями, сходящимися кверху под острым углом.
Главка –
наружное декоративное завершение барабана. Придает верхней части архитектурного сооружения характерный силуэт и живописность.
Гонт –
кровельный тес, применяемый в скандинавских странах.
Журавцы –
криволинейные элементы каркаса главки.
Лемех –
деревянная «черепица», вытесанная из осины для покрытия главок, бочек и др. элементов церквей.
Обрешетка –
часть главки, образующая ее форму и служащая основой для крепления лемеха.

Беседовала Татьяна НИКОЛЮКИНА

Музеи России - Museums in RussiaМузей-заповедник «Кижи» на сайте Культура.рф