Красные Кижи. 1929 – 1941 гг. VkontakteFacebook

Валентина Федоровна, Анна Ивановна и Екатерина Ивановна трегубовы, д. Петры, 1929 г.Егор Федорович Пономарев (Серов), д. Жарниково, 1940 г.Рыболовецкая бригада из д. Яндомозеро, конец 40-х годов.

Газета «Кижи» продолжает публикацию цикла материалов ст. научного сотрудника музея Бориса ГУЩИНА об истории кижской земли в XX веке. Сегодня мы предлагаем вниманию читателей вторую часть.

Парадоксы коллективизации

Первым кижским колхозом стала «Северная искра», выросшая из маленькой сельхозартели деревни Ямка. Днем рождения колхоза можно условно назвать 7 апреля 1929 года - день вступления колхоза в Колхозсекцию. Первым его председателем стал Василий Михайлович Васильев. В колхоз вступили семьи Васильевых, Аникиных, Круговых, Столбовых, Ольхиных. В колхозе было 22 работника, а едоков 36. Все были бедняками. В мае они объединили весь скот и наметили полное обобществление инвентаря и построек.

Курс был взят на молочное животноводство, а полеводство и луговодство стали подсобными. Было решено просить у Карселькредита 600 рублей на покупку 6 коров и 2 лошадей. И, конечно же, необходимы реквизиции! Колхозники насильно отобрали у П.И. Абрамова мельницу, у М.И. Медведева кузницу, объявив их кулаками. У священника М.А. Русанова отобрали под ясли его родовой дом.

Колхозсоюз достаточно внимательно следил за деятельностью новых колхозов, и его вмешательство часто было уместно. Но иногда новые веяния доходили до абсурда. Кижей коснулось движение «двадцатипятитысячников» — рабочих, направленных партией для организации колхозов.

Кижанин И.В. Ржанский работал столяром на Лососинском комбинате, был членом ВЛКСМ, ходил на курсы при Карколхозсоюзе. Было бы логично послать его в Кижи, на родину, его же отправляют в Святозеро. А в Кижи направляют из Сороки рабочего Г.А. Неклюдова, имеющего нулевое представление о сельском хозяйстве, но зато с непомерными амбициями гегемона.

А из Кижей взяли на роль рабочего-двадцатипятитысячника, одного из лучших колхозников, М.В. Полякова и направили его в Кончезеро. Малограмотный Г.А. Неклюдов не был даже членом партии. Кижские партийцы сказали ему, что поддержку они могут оказать только члену партии и направили его на вывозку навоза. Можно только пожалеть Неклюдова, которому к тому же отказали и в снабжении продовольствием и колхоз, и райпо. Зарплату из Сороки присылать перестали.

И все-таки Неклюдов добился своего. Только зачем? В апреле 31-го года он пишет в Колхозсоюз: «Я сейчас выбран председателем колхоза в д. Кургеницы, и я вас убедительно прошу выслать мне руководство как надо работать, чтобы было образцовое хозяйство». Летом 31-го ему предложили путевку в дом отдыха, но колхозники его не отпустили, сказав, что если он уедет, то они сорвут всю работу. И все равно осенью его сняли, причем в тот момент, когда его не было на территории сельсовета. Неклюдова силой отправили на лесозавод станции Онда. Он писал: «Я на заготовках работать не буду. Вы писали, что нас неправильно используют, а на факте выходит черт-те что».

Можно только предположить, что Неклюдова скинули за то, что в 1930 году он принял в колхоз «Северная Искра» Н.И. Никонова. Причем это было сделано после консультации с председателем Колхозсоюза Петровым. А в 31-м году Петров уже начал говорить и писать о том, как кулаки пробираются в колхозы. Многие зажиточные крестьяне поняли, что лучше вступить в колхоз, чем быть «твердозаданцем». Вот Неклюдову и припомнили «твердозаданца» Никонова. А ведь такие как Никонов и кормили страну.

Из спецсводки ГПУ за 1931 год мы видим, что в Кижском сельсовете освобождено от налога 136 хозяйств, в обычном порядке платят 248, индивидуального обложения («твердозаданцы») — 15. Общая сумма всех сборов - 36526 рублей. Из них с «твердозаданцев» — 31597 рублей (!). Комментарии излишни.

Хозяйство зажиточных крестьян начинает агонизировать. В 1931 году в Заонежском районе за неуплату налогов было распродано имущество тридцати одного кулака. У некоторых оставлено по 1 корове и 1 лошади, у некоторых только стены домов, а у отдельных проданы и дома.

Началась планомерная ликвидация кулачества как класса, а точнее, почти всех зажиточных крестьян. И вот уже в 1932 году на собрании член ВКП (б) К. Акимов с некоторым сожалением сетует, что в Кижах после 1930 года потеряли кулаков: старых угробили, а новых не выявили. Как же так! Надо выявлять. И вот на рыболовной станции выявлен доселе ничего не подозревавший Ф. Вересов, оказывается, бывший в Белой армии.

В сентябре 1932 года из колхоза «Горнорабочий» было вычищено крепкое хозяйство Ф. Екимова. Так же выгнали из колхоза И. Медведева — припомнили, что торговлей занимался. Всем «вычищенным» давалось твердое задание, которое уже становилось невыполнимым. Дальше — прямой путь в ГУЛАГ.

Жить стало лучше, работать веселей

Обычная сельскохозяйственная работа в колхозах начала повсеместно принимать характер кровавого военного сражения с далеко идущими последствиями: «Предупредить ответственных, что в случае недокоса в декадник, штурма, дело будет передано РКК для привлечения к строжайшей ответственности, а так же и уполномоченных, посланных в участки».

Колхозы были обречены на прозябание и по причине постоянного оттягивания рабочей силы на лесозаготовки.

Партия начала руководить сельским хозяйством явно волюнтаристски, совершенно не считаясь с крестьянскими традициями и многовековым опытом. В 1936 году студент III курса КарВКСХШ Фефилатьев рапортует в райком: «В весенний сев пришлось столкнуться с очень большими трудностями, особенно с севом ячменя, очень трудно было убеждать, что ячмень сеять нужно сразу после овса, а не после 9 недель, как принято считать в силу разных предрассудков».

К середине 30-х годов массовая насильственная коллективизация охватила все деревни до одной. В 1935 году в районе острова Кижи было 17 колхозов и сельхозартелей. Чаще всего эти крохотные «мечты Ильича» были немощны, и уже перед войной многие колхозы начали объединяться и укрупняться.

Наиболее успешно развивалось хозяйство в «Горнорабочем» (деревня Кургеницы), где по результатам года колхозники получили в среднем по 598 кг зерна, по 222 кг сена и по 635 рублей деньгами. На острове Кижи в колхозе имени В. Куйбышева в 1937 году каждый колхозник получил 313 кг зерна, 210 кг картофеля, 63 кг овощей, 420 кг сена, 5,2 кг масла, 105 рублей денег. В колхозе было зернохранилище на 2 тонны, рига с гумном, скотный двор на 20 голов, ферма. Выращивали рожь, пшеницу, ячмень, овес, горох, лен (очень немного), картофель, брюкву, свеклу, морковь, капусту, репу. Колхоз имел дополнительные доходы от рыболовства и переработки молока.

Среди кижских стахановок отличались коровницы Н. И. Аникина и М. И. Ржанская. А всего по сельсовету в 1937 году отмечалось больше 20 стахановцев. Свинарка колхоза «Северная искра» А.М. Клинова в предвоенные годы была утверждена участником ВСХВ. В 1938 году она получила в среднем от 5 свиноматок по 21 поросенку.

Казалось бы, колхозы в Кижах накануне войны стали жить более-менее сносно. В отдельных из них в каждой семье держали корову. Но говорить о колхозном рае не приходится. В конце 30-х годов в школах сельсовета отмечается плохая успеваемость, а в Жарниковской школе — отсев учащихся. Объяснение простое: некоторые колхозники просто не могли прилично одеть детей и не пускали их в школу.

На фоне достаточно удовлетворительной колхозной отчетности нет-нет да и мелькнут документы о том, что колхозной идиллии не бывало. Так, в 1939 году колхоз «Пробуждение» просто не в силах был выполнить госпоставки сена. Тогда же в некоторых колхозах стали забивать скот, так как животноводство перестало приносить доход. Работники райкома партии сразу же обвиняют колхозников в антигосударственной практике. Поиски вредителей, «охота на ведьм» приобретают в Кижском сельсовете просто химерические формы.

Как «выкорчевывали гадов»

В 1937 году был арестован Ф.А. Васильев, состоявший в Кижской антисоветской группе 1919 года. Взят он был не за это, а за службу в Белой армии. Началось выяснение связей Ф.А. Васильева. Естественно, что арестованный, будучи деревенским жителем, общался чуть ли не со всеми, в том числе и партийцами. И вот кижские коммунисты начинают усердствовать и обвинять друг друга в связях с классовым врагом. Они преуспеют в этих обвинениях, и следующими жертвами станут пропагандист Теребов и парторг Агеев. Выдержка из протокола партсобрания от 17 сентября 1937 года:

Данилов: «…Была связь с Васильевым, классово чуждым элементом, имел семейственность с председателями колхозов и другими. В колхозе «Красные Кузнецы» дело обстоит плохо, а так же нет надлежащего руководства и в остальных колхозах. Это происходит на основе вредительства».

Гусев: «У нас колхозники открыто выступают о том, что, если не даем косить сена, то мы всех коров перережем. Например, Дьяков Осип, Широков, Елизаров».

Волкова: «Теребов, где религиозные праздники, так он всегда туда приезжал, делать собрания».

Агеев: «До сих пор мы мало уделяли внимания выявлению классово чуждых элементов. Пример: председатель колхоза имени Жданова Егоров выступил на пленуме сельсовета и сказал, что с Троцким он служил, и Троцкий человек хороший, мог тогда руководить Красной Армией. Правильно говорил т. Р., что Теребов помог развалить колхоз «Красный Октябрь», устраивал частые выпивки с председателем колхоза Рогачевым. В нашем сельсовете еще много имеется классово враждебных элементов, которые мы немедленно (!!!) должны выявить».

Выявили. И через 3 месяца в кижской ячейке уже не 6 человек, а 5: 3 новых и 2 старых. Четверых выявили и посадили. Скоро и этих заберут.

Из протокола собрания 3 января 1938 года:

Шевелев: «То, что вскрыто вредительство в нашем сельсовете, помимо нас. Мы должны были это сделать. Не сделали, (т. Шевелев явно скромничает. Сделали. Сами. —. Б. Г.) Поэтому на сегодняшний день мы имеем классовую слепоту, а враги народа этим пользуются...»

Читать эти документы противно. Какая-то мания закладывания друг друга и самозакладывания. Если серьезно, то выпивали иногда лишнее. И все. Не шпионы же!

15 марта 1938 года на собрании кижской ячейки выступает инструктор райкома партии М.А. Горин: «Повышать революционную бдительность, чтоб усилить разоблачение троцкистско-бухаринских фашистских гадов. А белогвардейской сволочи в кижских колхозах много. Мы должны способствовать выкорчевыванию троцкистско-бухаринских гадов».

Выкорчевали. Да так, что в 1940 году в кижской ячейке не осталось ни одного коммуниста из тех, что были в 1937 году. Ячейка была репрессирована на 100 процентов! Кижские коммунисты на словах создали такой «вредительский заповедник», что органам НКВД просто грех было их не взять. Тем более, что по соседству, на Оленьих островах, было «раскрыто» «финское шпионское гнездо»: репрессированы десятки финских рабочих-интернационалистов, приехавших в СССР строить социализм.

А 19 августа 1937 года священник отец Алексий (А.С. Петухов) провел последнюю службу в храме Преображения, произнес проповедь, текста которой вполне хватило бы для судебного приговора. А.С. Петухов был расстрелян 20 ноября 1937 года. Преображенская церковь закрыта Заонежским РИКом, несмотря на протесты верующих.

1941 год круто изменил только зарождающуюся колхозную жизнь, которая после войны просуществовала до середины 1950-х годов, когда большинство колхозов Карелии были реорганизованы в совхозы.

Печатается в сокращении.

Фотографии из фондов музея-заповедника «Кижи»: КП 1663, КП 5098, КП 5899.

Музеи России - Museums in RussiaМузей-заповедник «Кижи» на сайте Культура.рф