Метки текста:

Природа Русский Север Рябининские чтения Топонимия

Бобунова М.А. (г.Курск), Хроленко А.Т. (г.Курск)
Методология выявления «фольклорных диалектов»: Словарь языка фольклора об идиолектной и диалектной дифференцированности былинной лексики VkontakteFacebook

Работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ (грант 01-06-80032).

С тем, что вербальная составляющая народной культуры и народно–поэтическая речь в том числе территориально дифференцирована, не спорит никто, кроме разве только сторонников концепции наддиалектности языка фольклора. Однако становлению фольклорной диалектологии препятствует неразработанность методологии выявления, идентификации и описания «фольклорных диалектов». Эффективные в рамках традиционной диалектологии и этнолингвистики методики, например, методика изоглосс, изопрагм и изодокс, практически невозможно применить к языку фольклора. Здесь необходим иной инструментарий, выработке которого мешает нерешенность фундаментальных вопросов территориальной дифференцированности языка важнейших жанров русского фольклора.

Думается, что бытовой и фольклорный диалекты, тесно связанные друг с другом, существенно различаются. Бытовой диалект определяется через факт наличия, а фольклорный – через факт актуализации некоего количества языковых единиц.

Традиционно задача полевого диалектолога состояла в фиксации слов и минимальных контекстов, обеспечивающих семантизацию этих слов. Сепарация записанных лексем зависела от типа диалектологического описания – полного или дифференциального. Факт наличия в этом случае является единственным и самодостаточным условием идентификации говора или диалекта. Функционирование же и частотность использования языковой единицы чаще всего не учитывается. Выбор слова или фразеологизма носителем диалекта в процессе коммуникации определяется темой и ситуацией общения, а также языковой компетенцией говорящего. Единицы диалектной идентификации и описания на уровне лексикологии – лексемы и устойчивые словесные комплексы.

«Фольклорный диалект», по нашему мнению, основывается на актуализации языковой единицы – ее выборе, включении в фольклорный текст, сочетании с другими единицами. Выбор единицы обусловливается фольклорной картиной мира в её фольклорно–жанровой версии, народно–поэтической традицией, идиолектом и мастерством исполнителя. Функция актуализируемой единицы учитывается, и количественный фактор её использования становится существенным, в известной мере влияющим даже на семантику единицы. Единицы идентификации – лексемы и формулы.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Практический опыт создания словаря русского фольклора убеждает нас в правомерности концепции органичной двуслойности языка фольклорных текстов. Один слой – это опорные слова, он ограничен и интуитивно известен всем носителям и даже потребителям устного народного творчества. Другой слой – вся остальная лексика, используемая сказителем. Она ограничивается объёмом идиолектов сказителей. Между первым и вторым слоем есть связь, основывающаяся на структуре фольклорной картины мира и парадигматизме фольклорного слова. Концепция органичной двуслойности фольклорных текстов объясняет парадоксальное единство статики и динамики, универсального и индивидуального в произведении устного народного творчества. Пресловутый спор о диалектности/наддиалектности языка фольклора предопределён двуслойностью языка фольклорных текстов. Держим в поле зрения слой опорных слов – наддиалектность несомненна; перемещаем взор на остальную, преобладающую в количественном отношении, лексику – вывод о диалектном характере её неоспорим. Роль каждого из двух слоёв лексики аналогична роли ядра и периферии – ядро в первую очередь обособляет систему, отделяет от всего остального, а периферия эту отдельность связывает с окружающим.

На наш взгляд, эффективным инструментом выявления «фольклорных диалектов» может стать создаваемый курскими лингвофольклористами словарь былинной лексики, опирающийся на собрание А.Ф.Гильфердинга «Онежские былины» [1] . Это словарь полного типа, представляющий все знаменательные слова, кроме местоимений и имен собственных, извлеченные из почти трехсот былинных текстов. Всего 7472 лексемы, 150379 словоупотреблений [2] .

Обратимся к кластеру [3] словаря «Двор и дом». В нем 152 лексемы. Это имена существительные (амбар, верея, дом, двор, ворота и т.д.), прилагательные (брусовый, грановитый, стекольчатый, косищатый и т.д.), глаголы (выстроить, подворотничать, приворотничать), наречия (в/доме, в/дому, на/пяту, настежо и т.д.), композиты (печка–муравленка), и неоднословные обозначения (дом питейный).

Сорок лексем, или 26%, – это гапаксы, т.е. слова, употребленные во всем корпусе лексикографически описанных текстов всего один раз. Среди гапаксов наличествуют слова общеупотребительные (забор, половица, пробой, рама, ременный, ступень,сундук и др.), словообразовательные варианты (перинчатый–перильчатый, подворница, подворотничать, приворотничать, придворник, ступенцы и др.), диалектизмы (подкладёнки, придворье, пристенок, упеченка, одверьице и др.), слова заимствованные (балхон, кабинет, карниз). Например:

К гапаксам близки слова с частотой 2 как результат повтора. Например:

Помимо гапаксов, которые квалифицируются как факт идиолектной (индивидуальной) актуализации, можно выделить лексику идиолектную, т.е. зафиксированную в текстах исключительно одного исполнителя не менее трёх раз. Например:

Словарные статьи фиксируют идиолектные эпитетосочетания: амбары мугазенные (2) [4] – Поромской (Кенозеро), ворота белодубовы (2) – Романов (Кижи), горенка столовая (29) – Рябинин (Кижи), двери белодубовы (4) – Попова (Повенец), дом питейный (7) – Рябинин (Кижи).[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Словарные статьи наиболее частотных имен существительных показывают, как на фоне так называемых постоянных эпитетов выступают идиолектные (авторские) определения. Например: замочек щурупчатый – Лисица (Выгозеро), замочкивесучие – Швецов (Моша); спальняя палата – Сарафанов (Кижи), жилецкая палата – Щеголенок (Кижи), палаты вдовиные – Чуков (Кижи), палаты передние – Касьянов; горница оружейная – Романов (Кижи), великая горница – Елисеев (Выгозеро); особый потайный покой – Прохоров (Пудога), белодубовый покой – Щеголенок (Кижи), особлив(ый) покой – Романов (Кижи); каленовая скамеечка – Лисица (Выгозеро), скамейка хрустальная и скамеечка рыбчатая – Суханов (Водлозеро).

Одна из форм идиолектной актуализации – перенос постоянного эпитета на иное имя существительное. Так, косивчатым обычно бывает окно, околенка, окошко, а у Поромского (Кенозеро) отметим косивчатые сени. Обычно косерчатым определяется окошко, а у Кукшинова (Кенозеро) – косерчатые сени.

Словарь фиксирует идиолектные формулы: терем златой верх (12), поразмахивать дверь на/пяту (6), снять крышу со бела шатра (4), кланяться до полов кирпичных (4) – Рябинин (Кижи), тридевять замков (3) – Сурикова (Кижи), из замочка в замочек замыкаться (2) – Георгиевская (Кенозеро), с крюков замков дверь выставливать (3) – Поромской (Кенозеро).

Особого внимания заслуживают случаи диалектной актуализации, когда слово фиксируется в текстах двух и более исполнителей исключительно на одной территории. Таких примеров в рамках нашего кластера девять, шесть из которых приходятся на Кенозеро. Вот эти случаи.

Только в Кенозеро отмечен фразеологизм стоять двором (7): Да я не знаю Чурило где двором стоит (3, № 223, 112).

Два примера диалектной актуализации отметим в кижских текстах.

Один пример из Водлозеро.

Итак, к каким же предварительным выводам можно прийти, обратившись к словарю языка фольклора полного типа? Во-первых, лексика, описывающая элементы материальной культуры (двор, надворные постройки, дом, интерьер и мебель, обслуживание дома и подворья), общей для целого региона и даже все России, заметно дифференцирована и обнаруживает идиолектные и диалектные предпочтения. Отсюда закономерный вывод о том, что наличие территориальных различий («фольклорных диалектов») не только теоретически возможно, но и практически неизбежно.

Во–вторых, дифференциация касается как слоя общефольклорной лексики, так и остальных слов. При этом заметно, что диалектные признаки для каждого из слоёв лексики специфичны. Для лексики периферийной это актуализация лексем (отсутствие, наличие, частота использования), для лексики ядерной – общефольклорной – характерна актуализация связей слов (эпитетосочетаний и формул). Например, лексемы кудри и жёлтый мы найдём в словниках всех былинных собраний, но устойчивую конструкцию жёлтые кудри – только в онежских былинах [5] . Диалектными идентификаторами могут стать словообразовательные модели и типовые композиты. Например, только в былинных текстах Русского Устья мы фиксируем специфические лексемы белоеловка, белозмеище, белозмеищевый, Беломарья и белостороночка, построенные по одной модели.

В–третьих, трудно переоценить роль словаря лексики фольклорных текстов полного типа для выявления факта и характера территориальной дифференцированности народно–поэтического лексикона. Сопоставление словоупотреблений внутри словарной статьи способствует обнаружению «фольклорных говоров», сопоставление кластеров одной концептосферы обнаруживает существование «фольклорных диалектов», а сравнение словников собраний фольклора различных регионов поможет определить «фольклорные наречия».

// Рябининские чтения – 2003
Редколлегия: Т.Г.Иванова (отв. ред.) и др.
Музей-заповедник «Кижи». Петрозаводск. 2003.

Текст может отличаться от опубликованного в печатном издании, что обусловлено особенностями подготовки текстов для интернет-сайта.

Музеи России - Museums in RussiaМузей-заповедник «Кижи» на сайте Культура.рф