Метки текста:

Архитектура Деревянное зодчество Рябининские чтения

Ершов В.П. (г.Петрозаводск)
К вопросу о «курицах» как конструктивной детали безгвоздевой крыши VkontakteFacebook

Рис.1. Подвески древней весиРис.2. Крестьянская избаРис.3. План-схема крестьянской избыРис.4. Изображение стилизованной птицы на конце «курицы»Рис.5. Фрагмент конструкции кровли с «курицами»

Работа выполнена при поддержке РГНФ; проект №05-04-42402а/С.

Массивные плахи–доски безгвоздевых крыш северных домов, церквей, часовен, амбаров держатся на конструктивных деталях, которые получили странное название – потоки и «курицы». Делали «курицы» из тонкоствольной ели, крюк (окручье) вытесывали из ее корневища. На крюках лежали потоки, в которые упирались нижние концы кровельного теса.

Крестьянская изба – образ полисемантический, в ее архитектурных деталях, их названиях, орнаментах зашифрованы антропоморфные, орнитоморфные, зооморфные образы, составляющие суть религиозных верований наших далеких предков. Это хорошо показала в своем фундаментальном исследовании мифологической прозы Н.А.Криничная [1] . Мой научный интерес связан с «курицами». Семантика этой детали безгвоздевой крыши еще требует тщательного изучения, но все же некоторые соображения уже можно высказать сейчас.

В.И.Даль дает точное функциональное определение «курицы»: «курица в значении крюка, кокоры на кровлю». [2] Это же определение дает и Словарь русского языка IХ–ХVII вв.: «Куръ – приспособление для поддержки чего – либо, крюк» [3] . Есть и другие значения, косвенно относящиеся к нашей теме: кур – петух, кур (бранное) – леший [4] .

Крестьянин был практичным хозяином. Он широко использовал материал, предоставляемый ему природой, умел найти ему наиболее целесообразное применение. В то же время любая сторона его хозяйственной жизни находила свое место в духовной сфере. КУРЪ, КОКОРА, КРЮК для потока по созвучию подсказали ему мифологему курицы, тем более что зрительно рядоположение крюков на потоке, действительно, имитирует нашест с этими домашними птицами. Само название крюка – «кокора» – связано с звукоподражанием куриному «квоханью». Вл. Даль не прошел мимо этого замечательного лингвистического феномена: «коко – яйцо, особенно в беседе с детьми», «кокошь – курица, наседка», «кокотать – кричать кококо, кудахтать», «кокора, кокарь, кокорыга – бревно или брус с корневищем, дерево с корнем клюкою, с коленом [5] . И лучшую породу дерева, чем ель, для этого предназначения трудно найти: ее корень растет перпендикулярно стволу и позволяет вырубать из него крюк (один или несколько). Естественно, ему придавали форму птичьей головы, реже – конской или дракона.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

На декоративную функцию конструктивных деталей крестьянской крыши (потоков, охлупней и куриц) обращали внимание Р.М.Габе [6] , В.П.Орфинский [7] , З.И.Строгальщикова [8] , Н.А.Криничная [9] . «Курицы–кокоры» выполняли прежде всего утилитарную, а также имитативную, декоративную, магическую, оберегательную (апотропеическую) функции. Они типологически соединили в себе два значимых для нас семантических ряда:

Оба эти ряда отражают представления о мире предков, это объединяет их в единый сакральный символ. О полисемантическом значении ели я уже писал. [10] О курице и петухе надо сказать особо.

Русским курица была известна уже на рубеже I – начала II тыс. н.э. В Карелии (карелам, вепсам) несколько позже: «в раннем средневековье весь не разводила кур», – пишет И.Ю.Винокурова [11] . Первоначально у прибалтийско–финских народов курицы играли роль домашних охранителей: подвески–обереги в виде «курочек» и «петушков» часто встречаются в древневепсских оятских курганах. «Стилизованные изображения курицы (точнее птиц из семейства куриных) известны в виде объемных подвесок древней веси раннего средневековья: туловище их гипертрофировано, грудь сильно выпячена вперед, на голове хохолок», – пишет А.П.Косменко [12] . И в дальнейшем, с развитием птицеводства, «курица стала объектом многих продуцирующих и предохранительных обрядов» [13] . Мифологические представления о курицах и петухах стали основой многих магических обрядов, фольклорных произведений, изобразительных мотивов, в том числе и в орнаментах на избе.

Курица была тесно связана с жильем человека. Н.А.Криничная собрала интересный материал в этом отношении [14] . Курица была вместилищем жизненной силы (волосы, перо), которая переносилась на дом и его обитателей, это делало ее объектом особого почитания. Курица контаминируется с домовым, с предками, является строительной жертвой, потому многие обряды крестьян включали в себя манипуляции с курицами, петухами, еловыми ветками.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Курица даже определила название древней избы – «курная изба». По мнению Н.А.Криничной, прилагательное «курный» образовано от слов «кур», что означает петух, и от глагола «курити» – разжигать огонь [15] . Соответственно, многие архитектурные детали избы сохранили названия различных частей птицы – крылья, гребень, подперки и т.д.

Курица, как и ель, – персонаж потусторонний, хтоническая птица; в свете обрядовой практики – персонаж активный, широко соотносимый с различными сторонами духовной жизни крестьян. Прежде всего она связана с темой смерти [16] , свадебными [17] , похоронными, медицинскими, апотропеическими и мантическими [18] обрядами. Мифологемы курицы и ели легли на конструктивную деталь крыши – «крюк–курица» и определили его птичий облик и полисемантическое содержание. «В вепсском декоре птицы занимают важное место: их очертания придавались и кокорам и конькам», – пишет З.И.Строгальщикова. [19] Куриную пластику крюков отмечают Н.А.Криничная [20] и Гришина И.Е. [21] В силу этого мотив «курицы – крюка» в духовной крестьянской жизни представлен ярко и выразительно. Рассмотрим эту проблему, насколько позволяют этнографические материалы.

«Курицы» в похоронном и свадебном обрядах

У разных народов бытует представление о материальном воплощении души умершего человека – чаще всего, в виде птицы – белого лебедя, ласточки, «маленькой, чудной, небесной птички». Они появляются и щебечут под окошками «своих дорогих хороших…», во дворе, у окна, на углу дома или на концах куриц. Карельские причитания хорошо знают термин «с курицей строеньица» kuuriccakerrokset [22] . В похоронных причитаниях плачея часто соединяет душу умершего с «курицами» на крыше дома (kuuriccalintu): «Пусть мой ласковый хороший… чудной небесной птичкой на своем дворике придет пощебетать… Пусть мой славный хороший… невиданной птичкой прилетит ворковать на концах куриц (избы)» [23] , или в плаче, когда идут на кладбище: «так не станешь ли для нас бедных горемычных, хоть подобно птицам на курицах куковать» [24] . В плаче, записанном в Регозере, также говорится о «диковинной курочке, кукующей на конце куриц» [25] . «Мой созданный, покажись в эти последние часочки хоть какой–нибудь невиданной птицей на курицах своего знатного хорошего…», – плачет мать на похоронах единственного сына [26] . Так же и в плаче на похоронах молодого мужчины, погибшего трагически: «птицы, сидящие на курицах, своими необычными голосами будут петь–куковать…» [27] .

Н.А.Криничная пишет: «Курицы, получившие семантически значимое декоративное оформление, осмысляются в похоронных причитаниях и верованиях как одно из мест, где в последний раз показывается воплотившийся в птицу умерший, точнее его душа, перед тем как покинуть навсегда этот мир» [28] [текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

В мифологической картине мира вепсов, как отмечает И.Ю.Винокурова, «космологические представления о небесной символике птиц наиболее ярко отразились в народной архитектуре: орнитоморфные образы, как правило, располагаются в верхней части жилища – это, прежде всего, скульптура птицы на конце конька крыши, как бы венчающее все здание, а также изображения стилизованной птицы с маленькой головкой и мощной грудью на концах куриц – особых крюков, поддерживающих крышу» [29] . Те же положения можно найти и у А.П.Косменко [30] . Важно отметить, что А.П.Косменко пишет о «курицах» в связи с почитанием вепсами духов предков.

В свадебных причитаниях, которые имеют много параллелей с похоронными, мы также находим мотив «куриц под крышей». Из плача невесты: «Может, я причудилась бы тебе диковинной курочкой, кукующей на конце куриц» [31] . Родня невесты после посещения дома жениха хвалит прием, который им оказывали: «под золотыми курицами крыши нас встречали и так хорошо нас угощали, была веселая водица – вино, был папиросный дым для курения» [32] . По пути из бани невеста причитывает: «и уж на курицах золотого милостивого / золотые кукушечки не кукуют» [33] . Во дворе, на шубе, невеста просит прощения: «Хоть, несчастный стан, оставила бы (честью выношенное имечко. – В.Е.)на курицах своего знатного хорошего красивыми певчими птичками, да вдруг станут трогать их несчастными руками» [34] . В прошлом расставание невесты с родительским домом уравнивалось со смертью. Сюжет покидания родного дома невестой, уходившей в «чужой», мужний мир («иной мир»), отразился, в метафорическом именовании невесты курочкой. В одном из свадебных карельских плачей говорится, что невеста–курочка попадает в «ужасные можжевеловые лесочки», т.е. в мир мертвых: «и докуда раздаются /разносятся мои красивые голосочки курицы, дотуда пусть повалятся ужасные можжевеловые лесочки перед неродными чужими выношенными», т.е. перед женихом со свитой [35] .

Оберегательная функция «куриц»

Изба – крестьянский храм или вертикаль между землей (нижним миром) и Верхом (небом), где служат, несмотря на монотеизм православной религии, нижним (предкам) и верхним богам (Христу, Николе, Михаилу, Илье и т.д.). Дом для крестьянина был его крепостью, неприступной для навий и прочих виртуальных опасностей, и защищался магическими изображениями–оберегами на окнах, стенах, кровле. Это была глубоко продуманная система обороны при помощи макрокосмоса со всех сторон сверху до низу. Вообще, крестьянская эпическая традиция четко маркировала границы дома и усадьбы: дверь, порог, крыльцо, поток с курицами, двор, баня, хлев, овин, изгородь и т. д. – все это была священная земля предков. Верх избы – крышу (небо) – защищали еловые «курицы», получившие от предков мандат на охрану верхнего яруса жилища. Это своего рода защитный пояс вокруг жилой избы, доминанта, определяющая мифологическое равновесие между своим и внешним мирами. Высокая семиотичность пояса из куриц определяется опасностью переходной (контактной) зоны. Это последний бастион в защите дома от внешних, враждебных сил. При внимательном взгляде на дом мы увидим, что поток крыши превращается в куриный нашест, роль которого в оберегательной и лечебной практике известна. [36] Пространство под курицами – магически значимая зона в топографии жилища, символически маркирующая переход от своего пространства к чужому. Курицы завершают запирание локуса жилища. А.П.Косменко отмечает, что у вепсов «пластические изображения птиц на «курицах» встречаются в основном на хозяйственных пристройках к жилому помещению». [37] При этом на избе среди нескольких пар «куриц» объемная птица вырезалась лишь на одной паре, которая была ближе к двери. «Невольно создается впечатление, – пишет она, – что это не декоративные, а скорее охраняющие с двух сторон вход оберегательные символы». [38] Она считает, что явление это более архаичное, чем вырезать все пары куриц, что было характерно для русских построек.

Изба православного крестьянина сохранила изображения запретных языческих тотемов – птиц, коней, драконов. Значимость переходной зоны – двора – подчеркивается описаниями обрядов вне дома. В похоронной и свадебной обрядности двор – семиотически значимое место: во дворе продолжается прощание с умершим, куда он прилетает в виде птички к окну и крыше дома посмотреть и попрощаться со своим жилищем. Безопасность всех участников обряда во дворе оберегается поясами «куриц–крюков» как самого дома, так и надворных построек – бани, амбара и т.д. То же можно сказать и о доме жениха, куда «в гости» ходили родственники невесты, а потом «отчитывались», насколько хорошо их встречали: «под золотыми курицами крыши нас встречали и так хорошо нас угощали. [39] Можно сказать, что пояс из «куриц» – это строй предков, вставших на защиту крестьянской усадьбы и ее обитателей. Поток не просто имитировал насест с курицами, он был внешней доминантой, определявшей равновесие между своим и чужим мирами, четко маркировал опасность переходной зоны, был символической границей в сакральной топографии крестьянской усадьбы.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

// Рябининские чтения – 2007
Отв. ред Т.Г.Иванова
Музей-заповедник «Кижи». Петрозаводск. 2007. 497 с.

Текст может отличаться от опубликованного в печатном издании, что обусловлено особенностями подготовки текстов для интернет-сайта.

Музеи России - Museums in RussiaМузей-заповедник «Кижи» на сайте Культура.рф