Метки текста:

Архангельск Обрядовый фольклор Свадьба

Крашенинникова Ю.А. (г.Сыктывкар)
Свадебные приговоры Вилегодского района Архангельской области (к вопросу об источниках и собирателях) VkontakteFacebook

В сообщении мы сосредоточили свое внимание на описании корпуса текстов свадебных приговоров, зафиксированных в одной локальной традиции Русского Севера – Вилегодском районе Архангельской области. Исторически территория Виледи связана с Сольвычегодском: вплоть до 1918 г. она входила в Сольвычегодский уезд Вологодской губернии [1] . Отметим, что исследователи великоустюжского фольклорно–литературного наследия выделяют города Сольвычегодск, Великий Устюг и прилегающие к ним территории в «особую историко–культурную зону» [2] .

Характеризуя собирательскую деятельность, происходившую на территории района во второй половине XX – начале XXI в., отметим, что вилегодская традиция в отличие от многих других локальных традиций Русского Севера представлена достаточно большим корпусом разновременных и дублированных записей, сделанных фольклористами разных научных школ, разных поколений и с различными установками. Первые экспедиции в Вилегодский район были организованы в 1959 и 1972 гг. музыковедами–фольклористами Фольклорной комиссии Союза композиторов Российской Федерации. В двух вилегодских коллекциях, хранящихся в архиве, выявлены записи текстов приговоров, сделанные собирателями В.М.Щуровым, А.В.Медведевым, В.В.Сорокиным, Е.С.Кустовским. В 1974 г. фольклорно–этнографическое обследование района было проведено фольклористами Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова. Преподавателями и студентами кафедры фольклора (А.А.Смирнов, А.М.Камчатнов, О.А.Сенкевич, О.Н.Щуплова, Н.А.Маркова, Т.Воскресенская) было записано несколько текстов свадебных приговоров [3] . В период с 1986 по 1991 гг. фольклорная традиция Виледи стала объектом пристального изучения фольклористов Сыктывкарского государственного университета [4] . Во время студенческих практик, проводимых под руководством А.Н.Власова, в числе фольклорных памятников был записан и корпус текстов свадебных приговоров, выявлены талантливые исполнители жанра. С 1996 по 2006 гг. автором сообщения было совершено несколько полевых выездов на Виледь. Одна из задач этих экспедиций состояла в том, чтобы помимо записи собственно поэтических текстов фиксировать комментарии исполнителей, позволяющие характеризовать условия бытования, функциональное назначение того или иного поэтического текста.

Обобщение имеющегося материала, сравнение вилегодских текстов с записями из других местностей Русского Севера, реконструкция той части ритуала, в которой приговоры играли приоритетное значение, показывает, что в вилегодской свадьбе свадебные приговоры комментировали многие значимые ритуальные акты довенечной части обряда в доме невесты, в меньшей степени – в доме жениха. Это наблюдение, основанное на современных записях, позволило говорить о вилегодской традиции как одной из наиболее развитых на Русском Севере в отношении жанра свадебных приговоров.

Проблематично охарактеризовать традицию в диахроническом срезе. Первоначально мы располагали только известной публикацией Н.Ордина «Свадьба в подгородних волостях Сольвычегодского уезда» [5] и текстами, записанными в Устюжском уезде и изданными П.В.Шейном в «Великоруссе…» [6] . Поэтому параллельно с экспедиционной работой были начаты исследовательские изыскания в российских хранилищах с целью обнаружения текстов, записанных корреспондентами Русского географического общества, любителями–краеведами, местными жителями, интересующимися бытом и культурой Виледи. Архивные разыскания и работа с опубликованными источниками позволили значительно расширить корпус текстов, имеющих отношение к традиции, и сделать некоторые уточнения касательно названных изданий.

Во-первых, в публикации П.В.Шейна отмечено, что «все причитания, песни и приговоры из разных мест Вологодской губернии сообщены Н.А.Иваницким» (Шейн, с.458). Между тем, в одном из выпусков «Вологодского сборника», издаваемого губернским статистическим комитетом, мы обнаружили публикацию учителя Палемского училища К. Ивановского с описанием свадебного обряда Устюжского уезда [7] . Сопоставление публикаций К. Ивановского и П. В Шейна показало полную идентичность текстов, из чего мы предполагаем, что устюжские тексты в «Великоруссе…» были изданы по публикации К. Ивановского.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Во-вторых, описание сольвычегодской свадьбы с фольклорными текстами было опубликовано по рукописи, поступившей в архив Русского географического общества от врача сольвычегодского земства Н. Ордина в 1883 г. (РГО. Р.7. №52). В фондах РГО рукопись отсутствует [8] . Вероятно, она была изъята для издания в журнале «Живая старина», а после по каким–либо причинам не возвращена обратно в архив. Поэтому анализ текстов, представленных Н.Ординым, возможно делать только по имеющейся публикации. Если характеризовать манеру подачи материала в очерках, то чувствуется стремление Н.Ордина к стилизации народной речи: стилю изложения присуща излишняя витиеватость. Любопытно, что и редактор «Живой старины» В.И.Ламанский в предисловии к очеркам отмечает «несомненное художественное дарование» автора (Ордин, с.52). Встречаются примеры фонетического письма, что для образованного публикатора, каковым являлся Н.Ордин, выглядит несколько странно. В предисловии к «Очеркам…» В.И.Ламанский объясняет это стремлением Н.Ордина ввести «нас внутрь крестьянской семьи», познакомить «с внутренней жизнью, […] с настоящей живой речью» (Ордин, с.52). Установка Н. Ордина «на художественность», творческий подход при подаче материала, как нам представляется, могли повлечь за собой авторскую правку поэтических текстов.

Не беремся судить о текстах других жанров, но на основе анализа свадебных приговоров предполагаем, что Н.Ордин в процессе создания очерков привлекал тексты, которые переписал со старых рукописей, имевших хождение в Сольвычегодске [9] . Не отрицаем, что часть текстов могла быть записана от местных жителей. Однако тот факт, что для публикации Н.Ордин использовал тексты, имеющие непосредственное отношение к сольвычегодской традиции, подтверждается записями, сделанными во второй половине XX в. на территории Вилегодского района Архангельской области.

В-третьих, осмелимся связать с Сольвычегодском рукопись, обнаруженную в г.Романово–Борисоглебске Ярославской губернии учителем городского училища А.Кузнецовым и опубликованную в 1902 г. в «Сборнике Отделения русского языка и словесности императорской АН» [10] . Рукопись представляет собой запись 93 текстов приговоров свадебных дружек. А.Кузнецов подготовил ее к публикации, в небольшой вводной статье охарактеризовал общее состояние рукописи (качество бумаги, отсутствие первых четырех страниц), отметил малограмотность писца, которая, на его взгляд, имела «хорошую сторону», поскольку в рукописи «сохранился простонародный выговор слов, немногие весьма древние речения и особенности построения некоторых предложений; все эти признаки вместе указывают на значительную древность первоначального текста рукописи» (Кузнецов, с.1). В этой цитате и далее А.Кузнецов делает предположение, что текст был списан «с готового списка» (Кузнецов, с.2).

Построчное сопоставление публикаций А.Кузнецова (1902 г.) и Н.Ордина (1896 г.) дало любопытные результаты. Во-первых, констатируем, что в обоих изданиях обнаруживается корпус практически идентичных текстов и фрагментов приговоров (здесь укажем также на наличие в обеих публикациях аналогий в мельчайшем текстологическом слое – идентичные формульные характеристики свадебных персонажей, эпитеты, словосочетания и т.д.). На прямое отношение текста 1902 г. к вологодской традиции указывают и некоторые диалектные слова, которые были оставлены А.Кузнецовым без изменения и комментариев. В частности, вологодское происхождение имеет слово «артиль» (Кузнецов, с.26; ср. Ордин, с.110), которое употребляется в значении «горячее блюдо, горячая пища» [11] .

Вербальные аналогии обнаруживаются и в приговорах, сопровождающих и комментирующих эпизод «дружка стоит у дверей дома невесты». Мы обращаем на этот факт особое внимание, поскольку анализ содержательного плана приговоров–диалогов, произносимых у закрытых дверей дома невесты, показывает, что эти тексты зачастую демонстрируют наибольшую открытость и способность к импровизации (насколько это позволяет жанр). И даже при использовании жанром «набора» одних и тех же мотивов, вербальная реализация в приговорах–диалогах, зафиксированных в разных традициях, зачастую различна.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Укажем на еще один момент, по которому мы склонны полагать, что тексты, опубликованные А.Кузнецовым, не относятся к ярославской традиции. Анализ имеющихся в нашем распоряжении записей из Ярославской губернии – рукописных материалов из архивов Русского географического общества, Российского этнографического музея (материалы «Этнографического бюро» князя В.Н.Тенишева), рукописного отдела Российской национальной библиотеки (РНБ), а также опубликованных в XIX – начале XX вв. текстов [12] – позволяет заключить, что жанр на этой территории имел распространение преимущественно в двух уездах: несколько текстов приговоров дружек записано в Пошехонском уезде (опубликованы), в Ростовском уезде в конце XIX – начале XX вв. зафиксирована традиция свадебных указов [13] , которые читались подругами невесты, переодетыми в мужскую одежду. Сопоставительный анализ этих материалов не обнаруживает текстов идентичных или близких по содержанию с опубликованными А.Кузнецовым.

Наконец, в вилегодских записях 1959–2006 гг. обнаруживаются очевидные параллели с приговорами, опубликованными в 1896 и 1902 гг., и на содержательном уровне (описание ситуаций, характеристики персонажей, мельчайшие текстологические детали), и на уровне построения текстов.

С вилегодской традицией мы связываем рукопись, обнаруженную нами в фондах Российского государственного архива литературы и искусства (РГАЛИ). Рукопись поступила в письме от 19 октября 1939 г. на имя директора Исторического музея. Автор письма, Михаил Алексеевич Сухих, обращается с просьбой объяснить назначение «старинной, непонятной» рукописи, обнаруженной им «на родине в Архангельской области в старинных собраниях разных бумаг дома у нас» (РГАЛИ, ф.1420, оп.1, д.39, л.86). Никаких других выходных данных указано не было.

Рукопись представляет собой запись 40 текстов приговоров свадебных дружек; их последовательность отражает порядок следования ритуальных актов свадьбы, в которых дружка принимал непосредственное участие. Выполнена гражданской скорописью одним почерком с обеих сторон на четырех тетрадных листах линованной бумаги без водяных знаков и филиграней, датируется предположительно последней третью XIX в. Все листы пронумерованы писцом. В тексте рукописи есть несколько приписок, сделанных почерком одного и того же человека, но разными чернилами. По содержанию и положению в тексте большей части приписок, сделанных чернилами более светлого цвета, можно заключить, что они были выполнены после записи всего текста.

В данном сообщении не будем останавливаться на анализе рукописи, отметим только, что в ней выделяется ряд характерных поэтических констант, которые позволяют с уверенностью говорить о принадлежности ее вилегодской традиции [14] . Сложно говорить, была ли эта рукопись переписана с другой, более ранней рукописи, или перед нами самозапись свадебных приговоров. По нашим наблюдениям, текст несет в себе следы непосредственного припоминания или произнесения: на это указывает наличие явных пропусков некоторых слов, сокращение слов и словосочетаний, которые не являлись принципиальными для писца. Характер приписок, сделанных другими чернилами, позволяет предполагать, что запись текста происходила скорее в ситуации «непосредственного сеанса» произнесения и последующей проверки записанного повторно.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Еще одна самозапись свадебных приговоров была обнаружена в 1986 г. во время студенческой фольклорной практики Сыктывкарского государственного университета в Вилегодском районе. Мы имели возможность анализировать переписанный с рукописи текст; никаких выходных данных, к сожалению, указано не было [15] . Содержание текста прямо указывает на принадлежность к вилегодской традиции, с некоторой осторожностью мы локализуем его в Ильинском сельском совете: близкие этому рукописному тексту аудиозаписи были сделаны в 1972 и 1974 гг. от вилегодских исполнителей С.П. и Н.С.Кашинцевых.

Таким образом, на сегодняшний день накоплен корпус текстов, позволяющий дать полную характеристику жанра свадебных приговоров в вилегодской традиции за полтора века, показать его развитие в диахронии и синхронии. В заключение позволим себе еще одно любопытное наблюдение. В числе специфических черт устюжской былинной традиции Т.Г.Иванова отмечает письменную форму бытования былин, объясняя этот факт «свидетельством актуальности эпического знания для культурного сознания великоустюжцев начала XIX в.». [16] На материале свадебных приговоров Сольвычегодска и Виледи наблюдается такое же явление: тексты XIX в. связаны со старинными рукописями, а некоторые из них (здесь мы имеем в виду тексты, опубликованные Н. Ординым и А. Кузнецовым), возможно, восходят к одной рукописи. Другой факт, подчеркивающий специфику вилегодской традиции – существование в крестьянской среде самозаписей свадебных приговоров, что также может быть объяснено актуальностью жанра.

// Рябининские чтения – 2007
Отв. ред Т.Г.Иванова
Музей-заповедник «Кижи». Петрозаводск. 2007. 497 с.

Текст может отличаться от опубликованного в печатном издании, что обусловлено особенностями подготовки текстов для интернет-сайта.

Музеи России - Museums in RussiaМузей-заповедник «Кижи» на сайте Культура.рф