Метки текста:

Медиевистика Рукописи Текстология

Бабалык М.Г. (г.Петрозаводск)
Кумулятивная форма в древнерусском апокрифе «Беседа трех святителей» (по северно-русским спискам) VkontakteFacebook

Популярный на Руси апокриф Беседа трех святителей (далее – Беседа), возникший предположительно в V–VI вв. на греческой почве и прошедший несколько стадий развития текста [1] , в поздних своих списках сохранился в большом числе вариантов. Апокриф состоит из вопросов и ответов на библейскую тематику, содержит вопросы и ответы, заимствованные из других апокрифов, а также из фольклора. Вариативность памятника не позволяет до сих пор дать его удовлетворительное текстологическое описание. На территории Русского Севера Беседа была весьма популярна и распространялась, в основном, благодаря стараниям старообрядцев различных толков вплоть до XX в. Данная работа посвящена исследованию группы северно–русских списков Беседы, отличающихся от прочих списков наличием в них кумулятивных вопросов и ответов. В 40 рукописных сборниках XV–XX вв. (Российская государственная библиотека (РГБ), Институт русской литературы (Пушкинский Дом) (ИРЛИ), Национальный архив Республики Карелия (НА РК), Карельский государственный краеведческий музей (КГКМ), Государственный музей–заповедник «Кижи») нами были обнаружены 46 списков Беседы, из них 10 списков содержат интересный, на наш взгляд, блок вопросов и ответов, построенных по принципу кумуляции. В данной статье используются следующие списки: ИРЛИ, коллекция Богословского, №63 (далее: Богосл–63); ИРЛИ, Латгальское собрание, №66 (далее: Латг–66); ИРЛИ, Латгальское собрание, №105 (далее: Латг–105); ИРЛИ, Латгальское собрание, №168 (далее: Латг–168); ИРЛИ, Латгальское собрание, №344 (далее: Латг–344); ИРЛИ, Латгальское собрание, №384 (далее: Латг–384); ИРЛИ, Собрание отдельных поступлений, опись 24, №60 (далее: Инст–60); ИРЛИ, Пинежское собрание, 16 (далее: Пин–16); РГБ, Оптинское собрание, №241 (далее: Опт–241); РГБ, Собрание отдельных рукописей, №688.2 (далее Библ–688.2).

И.И.Толстой указывал на древнее происхождение и ритуальное значение кумулятивных вопросов и ответов. [2] Кумуляцию принято считать принадлежностью фольклорных текстов, сейчас преимущественно текстов детского фольклора. [3] «Беседа трех святителей» – памятник древнерусской книжности, и наличие в ней кумулятивных вопросов и ответов является фактом любопытным для изучения сферы использования кумулятивной формы. В современной науке нет единого мнения, что понимать под термином «кумуляция». В.Я.Пропп различал два вида присоединения кумулятивных звеньев: в одном случае звенья перечисляются одно за другим, в другом – при присоединении каждого нового звена происходит повторение всех предыдущих звеньев. [4] А.А.Кретов в качестве родового термина для текстов с повторениями использует термин «рекурсивные структуры»: к чисто кумулятивным структурам он относит сказки типа «Колобок», а также выделяет цепную (формула «ab+bc+cd…») и ступенчатую (формула «a+b+c…») структуры. [5] И.Ф.Амроян использует четыре термина для текстов с повторениями: нанизывание (линейное и выделительное), кумуляция (прямая и обратная), кольцевой повтор (докучные сказки) и маятниковый повтор (текст имеет два равноправных центра). [6] Мы придерживаемся более широкой трактовки термина «кумуляция», ориентируясь на традицию В.Я.Проппа, так как в наших текстах, хотя и нет формального нагромождения, все же есть некое семантическое нагромождение, обусловленное использованием в вопросе и ответе компаратива («сильнее», «мощнее»): «Что есть силняя воды? Силняе воды гора. Что есть силняе горы? Силняе горы человек…». Таким образом ключевые лексемы («вода», «гора», «человек»…) вступают в градационные отношения, устремляясь к смысловой вершине.

В Беседе блоки кумулятивных вопросов и ответов либо находятся в середине текста (таковы списки Богосл–63, Латг–168, Латг–384, Пин–16, Библ–688.2), либо являются заключительными (списки Латг–344, Инст–60, Опт–241). В особую группу выделяются два списка Беседы – Латг–66 и Латг–105, которые Беседой можно назвать лишь условно по самоназванию «Беседа и разсуждение триех святителей Василия Великаго, Григория Богослова, Иоанна Златоустаго, объяснение из книги Пчелы, благослови, отче». Списки эти представляют собой один вопрос и пространный кумулятивный ответ на тему о коварстве злых жен. Звенья кумуляции в блоках вопросов и ответов Беседы следуют одно за другим по очереди, темой каждого последующего вопроса является рема предыдущего ответа, формульным является вопрос «Что сильнее или мощнее чего?». В зависимости от смысловой вершины мы выделили три разновидности кумулятивных вопросов и ответов Беседы: сильнее всего может оказаться хмель, смерть или злая жена.

Самым ранним (из привлеченных к исследованию) списком Беседы с такого рода вопросами является список конца XVII–начала XVIII в. Латг–384, где один из вопросов представляет собой сокращенный вариант кумулятивного блока и выглядит так: «Вопрос: Что есть на свете сильнее и мощнее всего? Ответ: Огонь, а мощнее огня вода, а мощнее воды человек–царь, он бо пан всему живущему на земли, и вся ему поддана есть. Водою человек кропит [нрзб.], человек всему на свете царь есть, а хмель злоядный и сильне его, когда человек упиется, сам собою не владеет, и ведет его в погибель». В списке XIX в. Латг–168 повторяется этот же вопрос. Все внимание в вопросе этих списков сосредоточено на пагубном воздействии хмельного пития на человека, то есть на грехе пьянства.

В списке 1812 г. Пин–16 и списке начала XX в. Библ–688.2 блок кумулятивных вопросов выглядит следующим образом: «Вопрос: Кто сильнее человека? Ответ: Хмель. Вопрос: Кто сильнее хмели? Ответ: Сон. Вопрос: Кто сильнее сна? Ответ: Огонь. Вопрос: Кто сильнее огня? Ответ: Вода. Вопрос: Кто сильнея воды? Ответ: Гора. Вопрос: Кто сильнее горы? Ответ: Человек. Вопрос: Кто паки сильнее человека? Ответ: Смерть». Если бы не последний вопрос, то перед нами оказались бы вопросы и ответы, построенные по типу докучных сказок, городских стихов и диалогов, основой которых является кольцевой повтор [7] (сравни, например, докучную сказку: «У попа была собака» [8] ). Последний вопрос определяет смысловую вершину, тем самым разрушает намеченную изначально кольцевую структуру данного блока вопросов. Вершиной этой цепи становится смерть человека, сильнее которой на свете ничего быть не может.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Список второй половины XVIII в. Опт–241, как и список XIX в. Латг–344, несколько иначе излагают тот же материал, меняется и вершина цепочки: «Вопрос: Что есть силнее огня? Ответ: Все бо (суть) повинно огню – камень и железо, толька ему противна вода. Вопрос: Что есть силняя воды? Ответ: Силняе воды гора [9] . Вопрос: Что есть силняе горы? Ответ: Силняе горы человек, и раскопает ю. Вопрос: Что силънея человека? Ответ: Силняе человека хмель. Вопрос: Что силняе хмелю? Ответ: Силняе хмелю сон. Вопрос: Что силняе сна? Ответ: Силняе сна злая жена: в первых родех прелсти Адама, Илию пророка жена в пустыню прогна, Иоан Креститель жены ради усечен бысть, мнози мужи добродельны жен ради злых пострадаша. Злая жена святителя ни к (н) игъ не слушает, наказания не любит, страха не имеет, греха не боитца, будущаго суда не страшитъца, хвалима беситца, хулима выситца, лутче бо трясцею болети, нежели злою женою обладану быти, трясца бо трясет и отпустит, а зла жена и до смерти мужа своего сушит, нестъ злея злыя жены, жена бо всего злее, Богу нашему слава, и во веки веков. Аминь». В списке конца XVIII в. Инст–60 увеличивается круг лиц, пострадавших от злых жен: Адам, Илия пророк, Иоанн Креститель, царь Соломон. В списке XIX в. Богосл–63 заметно объединение двух смысловых вершин – смерти, и злой жены: «Вопрос: Что есть на свете поверженно, и что к тому повинно? Ответ: Все на свете поверженно человеку и повинно медь, железо, вода, кроме смерти. Вопрос: Что есть более ветра? Ответ: Более ветра – гора, более горы – человек, более человека – хмель руце и нозе отъемлет, более хмелю – сон, более сна – злохитрая и злолукавая жена…». Списки XX в. Латг–66 и Латг–105, как уже было отмечено выше, идентичны и представляют собой короткий рассказ о злой жене: «О, любимцы, что чего на сем свете сильнее? Вода сильна, потому что (огнь гасит, а воды – ветер, потому что) [10] в волнение ею творит, а ветру сильнее гора, потому что от него недвижима бывает, горы сильнее человек, потому что ею копает, а человека сильнее вино, а вина сильнее сон, а сильнее сна злая жена, потому (что) и трезва мужа своего пьяном зделает чрез свою хитрость. О, зло, злее всего зла на свете злая жена! Лучши жити человеку со зверем злым в яме, нежели со злою женою в дому век свой мучитися. О, любимцы мои, лучии и дороже злата яхонт или изморагд, лучши и выше Бога ничто. А что злее аспида – тигр, а что злее тигра? – Демон. А что злее демона? – Жена. А что злее жены? – Ничто тако имамы! Аще бы было все небо бумага, и все моря чернило, и все звезды перья, и вси ангели писцы, и то бы не могли описать женьскаго лукавства, и яко нет хужи котором мужем жена владеет, ныне, и присно, и во веки веком. Аминь».

Источниками этих вопросов могли быть слова о добрых и злых женах, известные древнерусским книжникам с XI в. и часто приписываемые Иоанну Златоусту. Может быть, такая атрибуция и была основанием для смешения двух памятников – «Слова Иоанна Златоуста о женах» и «Беседы трех святителей Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоустаго» (как в случае с последним приведенным нами текстом Латг–66 и Латг–105). Слова о добрых и злых женах известны в нескольких вариантах. Интересующий нас вариант читается в Прологе XV в. под 18 февраля (РНБ, Соловецкое собрание, №488 (697), л.443–443 об.): «Егда загориться храмина, чем ее гасити? Водою. Что более воды? Ветер…Что мочнее хмелю? Сон. Что лютее сна? Жена зла». В сборнике начала XVI в. (РГБ, ф. 304.1. №775) на л. 384 об. – 386 помещается текст под заглавием «На праздник Иоанна Предтечи. Слово Иоанна Златоустаго о женах», который имеет следующий зачин: «Егда загорится храмина, чем ее гасити? Водою. Что боле воды? Ветр. Что боле ветра? Гора. Что силнее горы? Человек. Что боле может человека? Хмель, отимает рукы и ноги. Что лютее хмелю? Сон. Что лютее сна? Жена зла».

Постепенно из этих слов сформировался оригинальный памятник древнерусской письменности «Беседа отца с сыном о женской злобе», особенно популярный в XVII–XVIII вв., [11] который также мог быть источником вопросов и ответов Беседы. [12] Так, в рукописи второй половины XVIII в. Опт–241 кроме Беседы, в которой, кстати, есть кумулятивные вопросы, на листах 8–18 об. находится и «Беседа отца с сыном о женской злобе». Рассуждения о злых женах встречается и в памятнике XII–XIII вв. «Слово Даниила заточника», [13] в котором отдельные места находят параллели с приведенными выше местами из Беседы: «Зла жена бьема бесеться, а кротима высится»; «аще который муж смотрит на красоту жены своеа… то даи Богъ ему трясцею болети»; «зла бо жена ни учения слушаеть, ни церковника чтить, ни Бога ся боить, ни людеи ся стыдить, но всех укоряет и всех осужает»; «что лва злеи в четвероногих, и что змеи лютеи… всего того злеи зла жена» (далее о лицах, пострадавших от злых жен). [14]

Как было сказано выше, прямых параллелей с фольклорными текстами кумулятивные вопросы и ответы Беседы не имеют. Можно указать лишь на формальное сходство наших вопросов и ответов с некоторыми прибаутками, колядками и сказками с диалогами. В. Я. Пропп распределяет подобные фольклорные тексты в логические ряды: причинный ряд (ключевой вопрос «Отчего?»), целевой («Куда?», «Для чего?»), относительный ряд («Который?»), причем указывает, что тексты с относительными рядами не встречаются в великорусском материале. [15] В качестве примера формального сходства кумулятивного блока вопросов и ответов Беседы с фольклорными жанрами предлагаем образец из обрядовой поэзии – колядку (нужно отметить, что в колядке отсутствует семантическое нагромождение, звенья присоединяются логически): «Коледа, маледа, где была? – Коней пасла. – Что выпасла? – Коня в золотой узде. – Где твой конь? – За воротами стоит. – Где ворота? – Водой снесло. – Где вода? – Быки выпили. – Где быки? – За гору ушли. – Где гора? – Черви выточили. – Где черви? – Гуси выклевали. – Где гуси? – Гуси съедены». [16] С.М.Лойтер указывает, что вопросы и ответы о воде, горе, воротах, коне, быке заключают в себе мифологическую семантику. В древнем обряде эти вопросы объясняли полноту и целостность–единство мира. [17] В кумулятивных вопросах и ответах Беседы речь также идет о воде, горе, огне и т.д. В XIX в. некоторые исследователи видели в Беседе лишь «риторские упражнения для полуграмотных простолюдинов», [18] то есть памятник, по их мнению, имел развлекательное значение. Как воспринималась Беседа древнерусским читателем, сказать трудно, но форма диалога, лаконичность и простота изложения сложного материала делала этот памятник близким к фольклору, из которого Беседа черпала не только содержание для некоторых вопросов и ответов, но порой и форму. Так, кумулятивная форма в Беседе еще раз свидетельствует о поэтической общности древнерусской книжности и фольклора.

// Рябининские чтения – 2007
Отв. ред Т.Г.Иванова
Музей-заповедник «Кижи». Петрозаводск. 2007. 497 с.

Текст может отличаться от опубликованного в печатном издании, что обусловлено особенностями подготовки текстов для интернет-сайта.

Музеи России - Museums in RussiaМузей-заповедник «Кижи» на сайте Культура.рф