Метки текста:

Книги Рукописи Старопечатные издания Текстология

Карманова Н.А. (г.Сыктывкар)
Печорская обработка новеллы «О силе имени Христова» из «Великого Зерцала» VkontakteFacebook

«Великое Зерцало» (далее: ВЗ) – памятник переводной литературы XVII в., получивший широкое распространение на Руси. Важное место назидательный сборник занимал в круге чтения печорских старообрядцев. К настоящему времени нами выявлено большое количество отдельных списков новелл ВЗ (123), читающихся в составе 37 печорских рукописей. Сохранился полный печорский список ВЗ – сборник №144 из Усть–Цилемского собрания Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН (ИРЛИ) (далее: УЦ), содержащий 502 новеллы первого и второго переводов [1] .

Новеллы ВЗ привлекли внимание талантливого усть–цилемского книжника – И.С.Мяндина (1823–1894) [2] . И.С.Мяндин переписал и отредактировал 19 новелл ВЗ (27 списков), причем большая часть рассказов были не просто скопированы книжником: их тексты подверглись активной обработке [3] . В данной публикации на материале ранее не изученных исследователями печорских списков новеллы ВЗ «О силе имени Христова», переписанной И.С.Мяндиным, покажем основные приемы редакторской работы усть–цилемского книжника с рассказами переводного сборника.

Новелла «О силе имени Христова» была дважды переведена на русский язык: в сборниках первого перевода она озаглавлена «Силою имени Христова дѣтищъ от диявола избавленъ бысть» (гл. «Имя Господа Иисуса Христа», прилог 2) [4] , в сборниках второго перевода новелла называется «О имени Господа нашего Иисуса Христа некий слуга господина своего детища от рук демоньских отъя и о еже ниже во гневе, ниже в печали, ниже просто демона или черта именовати» (гл.145) [5] . В печорских рукописях сохранилось три списка данной новеллы ВЗ. Самый ранний из них – список в сборнике ВЗ УЦ–144 [6] (л.49–50об.). Два других списка были переписаны И. С. Мяндиным и читаются в известных исследователям мяндинских сборниках, включающих ряд иных мяндинских переделок: УЦ–72 (л.63–68об.) и рукописи №322 из Усть–Цилемского нового собрания ИРЛИ (далее: УЦН) (л.56об. – 62об.). Рассмотрим, к какому переводу восходят печорские списки.

В основе новеллы «О силе имени Христова» лежит сюжет об упоминании слов «диявол», «демон», приводящем к явлению черта поминающему его человеку [7] . Интерес печорского книжника к сюжетам о контактах человека с бесами уже отмечался исследователями: мяндинская редакция «Повести о убогом человеке, како от диавола произведен царем», представляющая известный мировой сюжет о договоре человека с дьяволом, переработка «Повести о бесе Зерефере», разрабатывающая тему зла (воплощенного в образе дьявола), пытающегося погубить христианский мир. В новелле ВЗ на бытовом материале (история о званом обеде) ставятся важные христианские проблемы – пути проникновения в душу человека греха, последствия греховного действия и возможности их разрешения. Главные идеи, высказанные в новелле, воздержание языка и запрещение упоминания «имен» «нечистых» духов, а также мысль о том, что победить бесов можно только с помощью Христа – «силой имени Христова». Сквернословие и употребление в речи слов «черт», «демон» – весьма распространенный грех, и поучения схожей направленности часто встречаются в печорских рукописях [8] . В этом случае увлекательный и подчас драматичный сюжет новеллы ВЗ мог служить убедительной иллюстрацией к подобным выпискам.

Фабульная основа новеллы в двух переводах сохраняется. Главный герой приглашает к себе в дом гостей, однако в день праздника приглашенные отказываются прийти. Разгневавшись на невежливых «гостей», «господин» призывает на обед чертей. В то время, когда хозяин ищет успокоения в церкви, слушая проповедь священника, к нему в дом приходят «приглашенные» им в порыве гнева страшные гости – «дияволы». Узнав об их приходе от слуги, герой в страхе просит совета у священника. Священник рекомедует всем «домашним» героя покинуть дом. Убегая из дома, «домашнии» забывают там маленького ребенка хозяина. Освободить захваченного «дияволами» младенца вызывается верный слуга «господина». Получив благословение священника и «вручи себе Господу Богу», он входит в дом и, выдержав «прение» с «нечистыми» духами, забирает ребенка и возвращает его отцу. Через несколько дней бесы исчезают, и «господин» с семьей и слугами возвращается в свой дом.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

К различиям двух переводов относится дополнение текста новеллы во втором переводе. Текст данной новеллы во втором переводе более распространен по сравнению с первым: добавляются конкретизирующие детали, описания душевного состояния героев, мотивировки их чувств и действий, повествование оживляется введением прямой речи персонажей. Сюжет во втором переводе максимально проясняется: переводчик–редактор устраняет недоговоренности первого варианта новеллы, «прописывая» те сюжетные моменты, которые остались «за кадром» в первом переводе. Наиболее значительное расхождение обоих переводов – разработанная концовка во втором варианте новеллы. Здесь появляются новые мотивы, способствующие большей завершенности сюжета и усиливающие дидактическую направленность новеллы: слуга получает награду за свой подвиг, главный герой произносит поучение о воздержании от произнесения и упоминания имен «нечистых» духов, священник изгоняет бесов (в первом варианте новеллы «дияволы» исчезают сами по себе).

Печорские списки по содержанию и тексту приближаются ко второму переводу новеллы. Список в сборнике УЦ–144, скорее всего послуживший источником для мяндинских списков УЦ–72 и УЦН–322 [9] , текстуально полностью совпадает со списком второго перевода, изданным О.А.Державиной. Среди разночтений между УЦ–144 и вторым переводом можно назвать следующие: сокращение и вставка в УЦ–144 частиц, союзов, предлогов, местоимений, ряда слов уточняющего характера, отдельные перестановки, иные фонетические и грамматические варианты слов, употребленные в печорском списке.

Тексты мяндинских списков близки между собой и отличаются друг от друга небольшим количеством разночтений. Сравнение списков УЦ–72 и УЦН–322 с вариантом УЦ–144, передающим текст второго перевода, показало, что в основе мяндинской обработки новеллы лежал список второго перевода. Этот вывод подтверждается наличием общих мотивов в УЦ–144 и мяндинских вариантах, отсутствующих или по–другому реализованных в первом переводе. Приведем некоторые из них. Так, герой, узнав о том, что гости проигнорировали его приглашение и не придут на обед, «зѣло воспѣчалися» (список второго перевода УЦ–144), «зѣло опечалися» (УЦ–72, УЦН–322) и «прогнѣвався» (первый перевод). Или, например, общий набор мотивов в концовках второго перевода и мяндинских списков: благодарность слуге/юноше, освободившему младенца, поучение о воздержании от упоминания «имен» бесов, изгнание «нечистых» духов священнослужителем; в первом переводе мотив благодарности слуге и поучение отсутствуют, а «дияволы» исчезают сами по себе. Количество примеров можно было бы увеличить, но достаточно и приведенных, чтобы показать, что мяндинские списки восходят именно ко второму варианту новеллы.

Однако списки И.С.Мяндина существенно отличаются от списка второго перевода УЦ–144. Переработка текста новеллы в списках УЦ–72 и УЦН–322 в целом соответствует основным приемам печорского книжника, отмеченным исследователями на материале других его переделок (см. работы В.И.Малышева, Н.С.Демковой и Н.Ф.Дробленковой, О.В.Творогова, Т.Ф.Волковой, А.В.Пигина и др.). С одной стороны, редактор сокращает исходный текст, усиливая динамику сюжета. Так, в мяндинских вариантах пропущен ряд мотивов, связанных с посещением героем церкви. В текстах обоих переводов герой после призывания бесов идет в храм и, узнав там о визите страшных «гостей», по совету священника приказывает «домашним» покинуть жилище. В списках И.С.Мяндина этот эпизод переделан: герой не уходит в церковь и видит, как появляются «демоны». В связи с сокращением мотива ухода «господина» в церковь в мяндинских списках пропускаются последующие мотивы, развивающие эпизод с посещением храма. Перечислим их: в церкви герой слушает проповедь священника, явившиеся в дом «демоны» приказывают слуге сообщить отсутствующему господину об их приходе, слуга прибегает в церковь и сообщает хозяину о «визите» бесов, испуганный герой просит помощи у священника, священник советует выйти из дома всем «домашним» героя, герой отсылает слугу с приказом покинуть дом своим близким. Сокращение в мяндинских списках эпизода с церковью способствует упрощению фабульной схемы новеллы, «выпрямлению» ее композиции.

Редактируя текст новеллы, И.С.Мяндин пропускает высказывания персонажей. Например, в списках УЦ–72 и УЦН–322 сокращен эпизод, содержащий «прение» юноши и «начальника демонов»: из диалога этих персонажей в мяндинском списке остается только первая реплика юноши с требованием отдать ему младенца.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

С другой стороны, печорский редактор вносит значительное количество дополнений в текст новеллы. В мяндинские варианты вводятся новые мотивировки действий персонажей, отсутствующие в обоих переводах: например, обед, устроенный главным героем новеллы, в мяндинских версиях вызван новосельем. В мяндинских списках появляются дополнительные психологические детали, вносятся описания чувств героев. Редактор конкретизирует сюжетное действие: например, герой приглашает на праздник не просто «гостей» (первый перевод) или гостей, «себе подобных» (второй перевод), но родственников и соседей – самых близких ему людей; лаконичное утверждение в списках обоих переводов о полностью готовом празднике («вся уже готова») заменяется подробным описанием подготовки хозяина дома к праздничному обеду («И того ради купивъ многоразличныя брашна и пития драгия, и сладости многоцѣнныя. И егда уготова вся, якоже лѣпо, и поставиша столы с многоцѣнными ядии и питии, и ожидаху сродники и сосѣды» УЦ–72, л.63об.).

Мяндин вводит в повествование двух новых героев. Первый персонаж, введенный И.С.Мяндиным, – «добродетельный» юноша, который заменяет верного слугу «господина», фигурировавшего в обоих переводах, и освобождает плененного «демонами» младенца. Появление этого персонажа вносит в мяндинские версии новеллы провиденциальные мотивы: «добродетельный» юноша решается на подвиг, предварительно получив благословение Бога («от Бога приимъ силу»); в текстах обоих переводов это упоминание отсутствует. При обрисовке образа юноши прослеживается ориентация усть–цилемского книжника на поэтику фольклора: редактор прибегает к идеализации: мяндинский юноша не испытывает никакого страха при встрече с «нечистыми» духами, в отличие от персонажей первого и второго переводов (подробнее об этом см. ниже).

Второй персонаж, введенный книжником, – епископ, освящающий дом «господина» и изгоняющий из него бесов. Если в первом переводе новеллы «дияволы» уходят сами, во втором переводе «нечистых» духов изгоняет священник, то в мяндинских списках дом от бесов освобождает епископ. Видимо, задача «очищения» дома от «демонов» показалась И.С.Мяндину непосильной для обычного священника, поэтому редактор ввел священнослужителя более высокого уровня – епископа.

Новые мотивы, появляющиеся в мяндинских списках новеллы, подтверждают демократические взгляды усть–цилемского редактора, замеченные В.И.Малышевым [10] . Редактор переделывает один из эпизодов новеллы, развивая любимый им мотив народного собрания, активного в решении общественных проблем [11] . Рассмотрим этот эпизод в трех вариантах: первом, втором переводах и мяндинских списках. Если в первом переводе слуга перед тем, как войти в дом с «дияволами», получает благословение у «господина», священника и «от прочиих людей», то во втором переводе герой принимает благословение только от хозяина и священника: мотив «народного» благословения во втором варианте пропускается. В мяндинских версиях вводится речь юноши к людям, вносится ответная речь «мужей християньских», «похваливших» «благое произволение» юноши, его «любовь к ближному» и благословивших героя. Наличие в мяндинских списках мотива «народного» благословения свидетельствует о том, что редактор был знаком с первым переводом новеллы и мог использовать его текст, создавая свои варианты.

В мяндинских версиях новеллы наблюдается стремление редактора драматизировать сюжет. Особый интерес в этом отношении представляет эпизод об освобождении младенца из захваченного «демонами» дома. Редактор заостряет конфликт между юношей и «нечистыми» духами. С одной стороны, в списках И.С.Мяндина, как уже было отмечено выше, идеализируется образ «добродетельного» юноши: мяндинский герой абсолютно бесстрашен при встрече с «демонами», в то время как в первом переводе герой испытывает духовное смятение и затруднение («многотруждьшеся»), а во втором переводе сильный страх («в страх ниспадѣ, бояся и оцепѣнѣвся»). Интересны еще несколько деталей, введенных редактором для того, чтобы подчеркнуть мужество юноши. Если в списках обоих переводов слуга сразу попадает в комнату, где находится захваченный «демонами» младенец, то в списках И.С.Мяндина юноша должен отыскать ребенка в доме, наполненном «нечистыми» духами, что усложняет его задачу («идяше в прочия комнаты»). Юноша у И.С.Мяндина, пытаясь осободить младенца, вступает в борьбу не с «рядовым» представителем преисподней, а с «начальником демонов». С другой стороны, в мяндинских списках видоизменяется обрисовка «демонов»: за счет внесения ряда деталей эти образы становятся более «угрожающими». «Ужесточение» образа «нечистых» духов происходит, во-первых, за счет «вооружения» мяндинских героев: «демоны» у Мяндина бросаются навстречу юноше с «древами», «палицами» и «острыми орудиями» (в обоих переводах бесы «безоружны»). Во-вторых, за счет внесения психологической детали, подчеркивающей решимость «нечистых» духов испугать юношу («глаголюще с прещениемъ»); в-третьих, за счет дополнения обращения «демонов» к юноше: если в текстах обоих переводов оно содержит вопрос «нечистых» духов о причине прихода слуги, то в списке И.С.Мяндина к вопросу о цели появления юноши присоединяется угроза («убиемъ тя»). Тенденция редактора к «ужесточению» образа «демонов» прослеживается и в эпизоде преследования «нечистыми» духами юноши, выносящего из дома ребенка. Если в текстах обоих переводов действия «демонов» не носят угрожающего для жизни героя характера и ограничиваются словесным запугиванием: «нечистые» духи «вопиюща» (первый перевод) или «скачюще» вокруг слуги и «вопияху» (второй перевод), то в мяндинских версиях «демоны» агрессивны и пытаются отобрать младенца у юноши (ср.: «Дѣмони же яко ощутиша се, абие вси устремишася на онаго юнушу, яко львы рыкающе, хотяще восхитити отроча, глаголюще…» УЦ–72, л.67об.).[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Итак, сравнение списков И.С.Мяндина со списком УЦ–144, передающим второй перевод новеллы, и с первым переводом позволяет выделить мяндинские списки в особую – печорскую – редакцию новеллы ВЗ. Особенности печорской редакции заключаются в прояснении текста средневековго памятника, его беллетризации (усиление динамики повествования, конкретизация, драматизация, психологизация в описании персонажей) и выявляют стремление редактора донести до читателей–земляков свои демократические идеи. Текстологический анализ мяндинских списков показал, что печорскому книжнику был известен как второй перевод новеллы, так и первый. В качестве основного источника И.С.Мяндин использовал второй перевод (возможно, список УЦ–144), иногда привлекая детали первого перевода (мотив «народного» благословения).

// Рябининские чтения – 2007
Отв. ред Т.Г.Иванова
Музей-заповедник «Кижи». Петрозаводск. 2007. 497 с.

Текст может отличаться от опубликованного в печатном издании, что обусловлено особенностями подготовки текстов для интернет-сайта.

Музеи России - Museums in RussiaМузей-заповедник «Кижи» на сайте Культура.рф