Метки текста:

Рябининские чтения Фольклор

Уляшев О.И. (г.Сыктывкар)
«Играй, Степан, играй!»: «стеночная» забава верхневычегодских коми VkontakteFacebook

стр. 394Православные престольные праздники верхневычегодского Помоздинского погоста (куста, в народной терминологии) Коми края, наряду с конфессионально-объединяющей, выполняли социально-организующую и дифференцирующую функции. Праздничное общение с периодической ролевой сменой гости / хозяева скрепляло межселенческие, внутриродовые связи и подчеркивало локальные особенности.

За каждой деревней традиционно закрепилось от одного до трех престольных праздников. В д.Выльгорт с починком Тима-Педэр основным считался день св. Стефана, первокрестителя и первого епископа Пермского (8 мая). По земледельческому календарю этот день открывал пахоту и сев. В соседней д.Вольдино с починками Расыб и Онись-Иван [1] главным престольным праздником был день пророка Илии. К Ильину дню заканчивался сенокос, дозревала рожь, наступало время жатвы. Таким образом, Стефанов и Ильин дни начинали и завершали календарное лето, связывая соседние деревни. Праздники отмечались трое суток. В первый день после службы в церкви крестным ходом обходили поля. Со второго дня начинались народные гуляния.

Гости с соседних деревень наносили визиты родственникам и свойственникам. Молодежь каталась на лошадях, играла, устраивала посиделки и решала сердечные проблемы. Между парнями и девушками отношения складывались во время совместных игрищ и посиделок. Отношения между парнями соседних деревень выяснялись в обрядовых кулачных боях, которые были непременной составляющей праздника и сохранялись до середины ХХ в.

Стефановская драка начиналась на мосту через ручей Мачека шор, на околице Выльгорта или в центре деревни, на мосту через ручей Выльгорт-шор. Ильинская – на границе Вольдина, на мосту через ручей Рас ёль. Поскольку их причинами были не только девушки, но и спорные сенокосные и охотничьи угодья, пашенные земли, то, несмотря на уговор о неприменении припасов [2] , иногда доходило до дреколья, топоров и кос. И все же праздничные бои прежде всего были молодецким развлечением, а не способом решения экономических вопросов между общинами. Об этом говорит и то, что они проходили под аккомпанемент гармошек с обеих сторон, и то, что они собирали множество нарядно одетых зрителей, и то, что после драки традиционно распивалась «мировая», и даже то, что участники не всегда придерживались земляческого принципа, а иногда бились «за-ради удовольствия»: «Здесь Самсон был. А здоровый! Мешки с мукой по три штуки на сгибе локтя на спор носил. Как-то вольдинские с выльгортскими бьются. Самсон, говорят, пришел, и только машет себе в обе стороны, не глядя: наши ли, выльгортские ли. Народ только валится. Мужики кричать стали: „Стократ будь проклят! Ты, Самсон, за кого?!“ – „А я за себя, за-ради удовольствие“» [3] .

Ради удовольствия в драку ввязывались нередко и молодые женатые мужчины. Бои предварялись «разгонными» матерными и оскорбительными частушками под гармонь. К сожалению, с угасанием традиций исчезают и песни. От старых свидетелей удалось записать не более шести текстов, из которых наиболее показательны следующие:[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Колем вося Степан лунэВокей кызь сулян разис,Сiись, Проко, лöз манянiд! Выль дöрэмсэ косялiс?

Выльгорт вöлэсьтэ ме ветла,Гашке, кодке вуузилас. Налi ныыясiс оз сетнi,Ме вилэ öшйивлэ дас.

Гудэкасись, гудэкасьлi, Гудэк мекъястэ эн видз. Ме ке петоола тышкасьнi, Дöрэм понда ог же вись [4] .

В прошлогодний Степанов день Мой брат двадцать сморкальников разбил, За это, Прокопий, «синяя vulva»! <Его> новую рубаху порвал?

В Выльгорт-волость я схожу, Может кто-то <на меня> нападет.Им девчата не дают, А на мне виснет десяток.

Гармонист, играй же, Меха гармошки не жалей.Если я на драку выхожу,Из-за рубашки тоже не страдаю.

Трогать гармониста-запевалу, пока в его руках была «ливка» или «тулка», запрещалось категорически, его обидчика могли избить даже односельчане: «Братья наши, Степан и Василий, сильно на гармошке играли.стр. 395 Степан особенно хорошо играл. И иной раз Степан даже в драку не ввязывается, играет на гармошке. Мужики, говорит, крикнут: „Ты, Степан Ильич, играй, играй. Без тебя уж здесь как-нибудь…“» [5] .

Кулачный бой предполагал определенную регламентацию. Порядок устанавливали и за его соблюдением следили старшие мужчины, по возрасту не принимавшие непосредственного участия в драке. Желающий встать «в стенку» непременно должен был продемонстрировать отсутствие подков на каблуках, тяжелых предметов в карманах, отдать на хранение или забросить в труднодоступное место (в крапиву, за поленницу) поясной нож, с которым деревенские мужчины не расставались еще в 1980-х гг. Количество бойцов с каждой стороны предварительно оговаривалось, хотя в горячке не всегда соблюдалось их равное количество, поскольку одни выбывали, другие подключались позже. При необходимости за хорошими бойцами посылали кого-нибудь из младших зрителей, а то и стариков, если приходилось уговаривать.

Зачинщиками выставлялись подростки лет тринадцати, которые начинали драку между собой, постепенно втягивая других. Иногда подростков подначивали подскочить и ударить наиболее сильного противни-ка, от которого был риск получить сдачу, несмотря на издевки, которым подвергался боец за битье малолетки, и на хулильные частушки-экспромты, исполнявшиеся девушками на эту тему. Обменявшись словесными колкостями, раззадорившись предварительными стычками, стенки начинали сходиться под «заводную» песню «Паськид гажа улича» ‘Широкая веселая улица’ [6] , известную также под названиями «Говоринскей улича» и «Доли-шели, улича».

По напеву, манере исполнения и содержанию песня представляет собой народный перевод севернорусской «мостовой» или «стеночной» «Вдоль ле, вширь ле улица…». На это явно указывает и искаженный зачин оригинала, сохранившийся в рефрене «доли-шели, ноли-шели, говоринскей улича». Текст выстроен в форме диалога между парнем и девушкой, которая отправляет ухажера домой, ссылаясь на то, что родители ее ругают за свидания с ним, а брат за ней следит. В современных женских коллективах эта песня исполняется как лирическая, и в наши дни практически не осталось людей, которые бы помнили не только, почему она пелась как «стеночная», но и то, что она вообще связана с кулачными боями. За все время экспедиционных записей только один из информаторов сообщил, что эта песня исполнялась во время драк на Выльгортском мосту [7] , и другой прокомментировал финальные фразы, по его мнению, совершенно абсурдные в исполнении женщин: «Это бабы дурость какую-то поют: „Гырись луксэ весалам, весалам, посни луксэ шыблалам, шыблалам“ ‘Крупный лук почистим, почистим, Мелкий лук выбросим, выбросим’. Какой может быть «лук», если девуш-ка говорит: может, когда-нибудь еще встретимся, и будем целоваться? Не нравится местным парням, что со стороны кто-то чужой девок уводит, вот и пели… Раньше старики-то правильно пели: „Гырись лöпсэ лöсалам, Посни ёгсэ шыблалам“ ‘Крупный хлам пообтешем, мелкий сор раскидаем’. Это в драке со здоровыми, дескать, придется повозиться, а мелкую шелуху (жуг-жагсэ) так, в сторонку отбросим, чтобы, дескать, под ногами-то не путались. Вот ведь как раньше пели! А то придумали лук какой-то…» [8] . [текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

После практически одновременного разрушения Стефановской и Ильинской часовен в 1930-х гг. и прекращения служб, престольные праздники приобрели полностью внецерковный характер. Дольше всех сохранились традиции гостевания и ритуальных драк между молодежью соседних деревень, но с появлением лагерных и рабочих поселков в 1940-х гг. кулачные бои потеряли ритуальное значение и обрядовость. Границы между «своим» / «чужим» пролегли между деревенским и поселковым (иноэтничным и инокультурным) населением. «Стеночная» песня, перейдя из мужской сферы бытования в женскую, подверглась лексической корректировке и приобрела в новом исполнительском контексте лирическую семантику.

// Рябининские чтения – 2011
Карельский научный центр РАН. Петрозаводск. 2011. 565 с.

Текст может отличаться от опубликованного в печатном издании, что обусловлено особенностями подготовки текстов для интернет-сайта.

Музеи России - Museums in RussiaМузей-заповедник «Кижи» на сайте Культура.рф