Метки текста:

Древнерусская книжность Медиевистика Рябининские чтения

Гришкевич Е.Д. (г.Петрозаводск)
К вопросу о литературных источниках творчества протопопа Аввакума («Маргарит») VkontakteFacebook

стр. 429Актуальным направлением в исследовании творчества протопопа Аввакума (1620–1682) является установление литературных источников его сочинений. Начало этой работе было положено еще в конце XIX в. Попытки определения примерного круга чтения Аввакума были предприняты А.К.Бороздиным. Н.М.Герасимовой принадлежат серьезные наблюдения над особенностями цитирования Аввакумом Священного Писания в «Житии». Проблема взаимосвязи произведений протопопа с Посланиями апостола Павла рассматривалась в работах Н.Ф.Каптерева, А.И.Клибанова, П.Хант, Л.В.Мишиной, Н.Ю.Бубнова, С.А.Демченкова. Сопоставительный анализ сочинений Аввакума с творениями других авторов проводился И.П.Ереминым, А.Н.Робинсоном, Н.В.Понырко и др. Наиболее крупное исследование по установлению источников творчества Аввакума принадлежит Н.C.Демковой (Сарафановой). Ею был предложен широкий перечень произведений оригинальной и переводной древнерусской письменности, в состав которого вошли исторические, естественнонаучные сочинения, апокрифы, жития, богословская и полемическая литература и печатные издания [1] .

Предметом нашего исследования является образ библейского Иова в сочинениях Аввакума. Помимо разностороннего анализа этого образа, в наши цели входит установление источника, под влиянием которого осуществлялась его интерпретация протопопом. Имя главного героя ветхозаветной «Книги Иова» звучит в произведениях Аввакума неоднократно. С ним связаны тема страдания и мотив преодоления трудностей «Христа ради», которые нашли свое отражение фактически во всех его сочинениях.

Так, в челобитной Федору Алексеевичу, выражающей надежды на изменение в отношении царя к старообрядцам, автор в тоне мольбы беззащитного страдальца пишет: «Зане ты еси царь мой и аз раб твой; ты помазан елеом радости, а аз обложен узами железными; ты, государь, царствуешь, а аз во юдоли плачевной плачуся» [2] . Усиление оттенка скорби достигается за счет восклицания, повторяющего слова отчаявшегося Иова: «Увы мне! Кого мя роди мати! Проклят день, в оньже родихся, и нощь она буди тма, еже изведе из чрева матери моея!» (ПП. С.133). С «Книгой Иова» у Аввакума также связаны философские размышления о смысле человеческих страданий на земле, наиболее развернуто и глубоко представленные в «Житии».

Автобиографическое житие протопопа создавалось в Пустозерском остроге в течение нескольких лет.

Оно сохранилось в трех авторских редакциях, при этом найдены автографы двух из них («А» и «В»). Еще одна разновидность текста «Жития», обнаруженная в сборнике начала XIX в. из собрания Г.М.Прянишникова, содержит подлинные фрагменты из недошедшей первоначальной редакции сочинения [3] .[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Рассмотрим один из ключевых фрагментов «Жития» – описание внутренней борьбы главного героя после конфликта с Пашковым, возникшего на Шаманском пороге. Сначала Аввакум вызвал недовольство воеводы тем, что заступился за вдов, которые направлялись в монастырь для принятия пострига. Ситуацию усугубило отправленное Пашкову обличительное «писанейце» Аввакума, в котором он сравнивал воеводу с дьяволом – разгневанный Пашков не стерпел и учинил расправу над непокорным протопопом, жестоко избив его. Затем, сковав ноги и руки, велел кинуть его в дощаник. Далее следует замечательный по своей силе и психологической напряженности эпизод. Брошенный на доски под холодный осенний дождь, протопоп, ощущающий жгучую боль от побоев, обращается со словами укора к Богу: «… за что Ты, Сыне Божий, попустил таково больно убить-тово меня? Я веть за вдовы Твои стал! Кто даст судию между мною и Тобою? Когда воровал, и Ты меня так не оскорблял, а ныне не вем, что согрешил!» (ПП. С.53). Так же некогда усомнившись в божественной справедливости, возроптал на Владыку праведный Иов: его слова повторяет и ему уподобляет себя измученный, уставший от неоправданной людской жестокости Аввакум.

Иов, как герой канонической ветхозаветной книги, был хорошо известен на Руси. Об этом свидетельствует довольно широкий круг произведений древнерусской книжности, в которых повествуется о святом или содержатся упоминания о нем. Анализ текстов, посвященных Иову, представленных в Прологах, минеях, разнообразных служебных и четьих сборниках, позволил выявить одну очень важную особенность: в древнерусском сознании этот библейский персонаж ассоциировался со страдальцем, кротко и смиренно претерпевшим все беды и несчастья и заслужившим славу и благоденствие своей безупречной верой и упованием на Бога. Иными словами, восприятие Иова как героя-бунтаря, искателя правды, бросившего вызов Творцу, было совершенно не приемлемо. В этой связи любопытным представляется то, что до сих пор без внимания оставалась довольно необычная интерпретация Иова, представленная в «Житии». В сочинении Аввакумастр. 430 появляется образ возроптавшего праведника, поставившего под сомнение божественную справедливость.

Именно с таким непокорным страдальцем сравнивает себя главный герой автобиографического жития в ситуации совершающегося внутреннего перелома.

Вспоминая о том ропоте, Аввакум негодует: «Бытто доброй человек, другой фарисей, погибельный сын, з говенною рожею, праведником себя наменил, да со Владыкою, что Иев непорочной, на суд» (ПП. С.53). Мысль о том, что малодушие, отказ от сопротивления, сомнение равносильны отречению от Бога, а следовательно, и гибели, нашла свое отражение в описании процесса умирания героя: «Стало у меня в те поры кости-то щемить жилы-те тянуть, и сердце зашлось, да и умирать стал» (ПП. С.53). Но исцеление приносит покаяние, которым и разрешается внутренний конфликт. Глубина раскаяния и осознания своей неправоты ярко проявляется в дальнейшем раскрытии образа святого Иова. Аввакум поясняет, почему ропот библейского страдальца простителен, а его нет. Во-первых, Иов родился в варварской земле, происходил от «блудников» и «идолопоклонников», но, несмотря на это, был безгрешен и непорочен. Во-вторых, возроптал он по незлобию и «простоте душевной». Но главное – святой жил в ветхозаветное время, до пришествия Христа, а значит, причина страданий человека на земле была ему неизвестна.

В редакции «В» «Жития» приводится также обобщенный вариант родословной Иова, на который обратили внимание издатели Пустозерского сборника, поскольку в таком виде она отсутствует в канонической «Книге Иова»: «Внимай: Исаак Авраамович роди сквернова Исава, Исав роди Рагуила, Рагуил роди Зара, Зара же – праведнаго Иева» (ПП. С.53). Исследователи предположили, что источником для Аввакума в данном случае могли послужить «Чтение и память святого Иова», вошедшие в состав Успенского сборника XIIXIII вв. [4] Действительно, в названном памятнике содержится родословная, но в несколько ином варианте (например, не упоминается Рагуил) [5] .[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

По нашим наблюдениям, рассматриваемый фрагмент ближе иному источнику. Наша задача – доказать, что не только родословная Иова, но и трактовка образа библейского героя Аввакумом восходит к четырем словам «о блаженном Иове» Иоанна Златоуста, содержащимся в «Маргарите».

«Маргарит» – переводной сборник уставных чтений, состоящий из слов, бесед и поучений Иоанна Златоуста и получивший широкое распространение на Руси. Время и место перевода памятника точно не установлены; что касается его списков, то они не встречаются ранее XV в. Первое печатное издание «Маргарита» вышло в Остроге в 1596 г., а в 1641 г. сборник был напечатан в Москве. К числу гомилий, входящих в «Маргарит», относятся четыре «Слова о блаженном Иове», принадлежность которых Иоанну Златоусту на данный момент признается спорной [6] . Слова представляют собой цикл бесед, посвященных толкованию «Книги Иова», которые в совокупности образуют законченное экзегетическое произведение.

Сам факт обращения протопопа к «Маргариту» уже неоднократно отмечался исследователями, но до сих пор без внимания оставались слова «о блаженном Иове». Сопоставление «Жития» протопопа Аввакума с гомилиями Иоанна Златоуста позволило выявить ряд параллелей: и в том и в другом произведении внимание акцентируется на происхождении героя, оба автора приводят одинаковые аргументы, говорящие в пользу Иова и оправдывающие его ропот.

Слова о блаженном Иове, «Маргарит»Житие Аввакума, редакция «В»

Внемли опасно: страна бе Исавова, от Исава бо Исавская нарицашеся. Именуется же сквернаго и лукаваго Исава страна… Глаголет бо Писание: «Иова пятаго быти от Авраама». И како есть пятыи. Слыши, Авраам роди Исаака, Исаак же – Исава, Исав – Рагоила, Рагоил – Зару, Зара же – Иова (Сл.2. Л.354об.–355) [7] .

Та бо страна аравииска есть злых и растлитых человек жилище. Вси бяху законопреступни и вси богомерзцы, вси скверни, вси презориви и Исавовы отроды и во гресех изобилующе, но и толикая пучина нечестия невозможе угасити светила благочестия… (Сл.1. Л.349).

«…Обаче, понеже ради незлобия изыде от меры естества, прощаю ти препростины». Аще бо и кто от незлобия согрешит, Бог исправляет… (Сл.4. Л.377об.)

Да Иев хотя бы и грешен, ино нельзя на него подивить: вне закона живыи, писания не разумел, в варварской стране живя; аще и того же рода Авраамля, но поганова колена. Внимай: Исаак Авраамович роди сквернова Исава, Исав роди Рагуила, Рагуил роди Зара, Зара же – праведнаго Иева. (ПП. С.53).

Вот смотри, у кого Иеву добра научитца? Все прадеды идолопоклонники и блудники были, но от твари Бога уразумев, живыи праведный непорочно. (ПП. С.53).

И в язве лежа, изнесе глагол от недоразумения и простоты сердца… (ПП. С.53).

стр. 431Приведенные параллели позволяют сделать вывод о характере использования источника: заимствования не сводятся к буквальному цитированию, но прослеживаются на идейно-смысловом уровне. Без сомнения, экзегеза Златоуста повлияла на восприятие Аввакумом библейского текста и осмысление образа Иова.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Уловив тонкости подхода толкователя к передаче идеи ветхозаветной книги и трактовке ее образной системы, протопоп использует их в своем произведении в качестве средства для раскрытия конфликтной ситуации. В рассматриваемом эпизоде автору «Жития» удалось с необычайной глубиной передать психологическое состояние человека в момент душевной борьбы, в процессе которой открывается новый смысл внешних обстоятельств. Словно именно тогда к герою, переживавшему и физическую, и нравственную боль, нанесенную унизительными оскорблениями, пришло осознание своего избранничества, а вместе с тем произошло принятие выбора своего пути и добровольное согласие с участью мученика.

К «Книге Иова» и ее герою Аввакум обращается и в «Послании всем ищущим живота вечнаго», написанном в Пустозерске в 1679 г. и сохранившемся в единственном списке XVIII в. В этом необычайно эмоциональном сочинении, направленном против никониан, Аввакум создает яркие образы своих врагов, которых наделяет безжалостными характеристиками. Центральное место в послании занимает сравнение никониан с дьяволом – клеветником и лжецом, стремящимся поссорить человека с Богом. Раскрытие сопоставления осуществляется путем обращения к эпизоду на небесах из «Книги Иова». Сторонники Никона, подобно сатане, замыслившему погубить Иова и лишить его веры, беспощадно мучают старообрядцев: «Что и никонияня же, блядьи дети! Умыслиша Аввакума беднова и прочих повсюду мучити…» [8] .

При этом автор послания подчеркивает бессилие дьявола: несмотря на все свое коварство, он остается всего лишь исполнителем воли Бога, тайного желания Творца возвеличить праведника, достойно прошедшего все испытания. Аввакум призывает своих единомышленников к терпению и следованию примеру Иова.

В том же ключе раскрытие образа сатаны наблюдается и в гомилиях «о блаженном Иове» Иоанна Златоуста. Эпизоду на небесах посвящены третье и четвертое слова. Приведем некоторые параллели:

Слова о блаженном Иове, «Маргарит»Послание всем «ищущим живота вечнаго»

Тамо Бога оболгует ко Адаму, зде же – Иова ко Богу (Сл. 3. Л. 363).

«Но аще хощещи искусити его, плотем его коснися, наще не в лице тя благословит». Благословит зде вместо еже прокленет, рече Писание, бо благословлением злословие покры (Сл. 4. Л. 371 об.).

Таже Бог предает во второе искушение страдальца ни от искуса навыцая, каков бе страдалец, но диавола искушение посрамляя. Бог бо весть преже всех и вся (Сл.4. Л.372).

Исперва оболга человеку Бога, а потом Богу человека (С.568).

В лице тя благословит, просто рещи, прокленет… (С.569).

Отдал Бог Иова тово во искушение дияволу тому, да и приказал: «Вся сия тебе Иовлева предаю, токмо душу его соблюди». Возилъся над ним дьявол-от, что чорт, а душе той коснутися не смел, понеже Бог с небесе сам зрех победы Иовлевы (С.569).

Кроме того, в третьем слове о блаженном Иове в качестве доказательства лукавства дьявола и его постоянного стремления оклеветать человека перед Богом и Бога перед человеком вводится эпизод про Адама и Еву. В послании Аввакум обращается к тому же библейскому сюжету, но раскрывает его полнее, связывая Священную историю с современностью: Никон сравнивается с дьяволом-искусителем, а царь Алексей Михайлович – с Адамом. Следуя характеристике героев Книги, данной автором слов «о блаженном Иове», Аввакум использует ее в совершенно ином контексте: ветхозаветный сюжет переносит в плоскость настоящего времени, чертами персонажей ветхозаветной поэмы наделяет конкретных лиц.

Итак, по нашим наблюдениям, раскрытие темы Иова в сочинениях Аввакума осуществляется под влиянием гомилий, входящих в состав «Маргарита». Установление этого источника и анализ заимствований из него позволили еще раз раскрыть особенности использования протопопом произведений святоотеческой литературы, а также доказать глубокое и разностороннее влияние творчества Иоанна Златоуста на суждения Аввакума и его восприятие библейского текста.

// Рябининские чтения – 2011
Карельский научный центр РАН. Петрозаводск. 2011. 565 с.

Текст может отличаться от опубликованного в печатном издании, что обусловлено особенностями подготовки текстов для интернет-сайта.

Музеи России - Museums in RussiaМузей-заповедник «Кижи» на сайте Культура.рф