Метки текста:

Обрядовая символика Обрядовый фольклор Обряды Смерть Старообрядцы

Кувайцева М.В. (г.Нарва, Эстония)
Поминальная трапеза у староверов Западного Причудья: По материалам экспедиций 1999-2014 гг. VkontakteFacebook

Аннотация: Доклад посвящен рассмотрению поминального обеда староверов–беспоповцев Западного Причудья (Эстония), который устраивается после похорон. Внимание уделяется вопросам организации и подготовки трапезы, перечислению обязательных блюд и порядку их подачи, поведению участников поминок. Отмечаются также изменения, коснувшиеся данной части похоронного обряда в ХХ в.

Ключевые слова: поминальная обрядность; староверы;

Summary: The report is devoted to a memorial dinner of the old believers (the bespopovtsy) in Western region of Chudskoe lake (Estonia), which is arranged after the funeral. Attention is paid to the organization and preparation of the meal, transfer of mandatory courses and the order of their filing, the behavior of the participants of the funeral. Also there are changes that touched this part of the funeral ritual in the twentieth century.

Keywords: funeral rites; the old believers;

стр. 62Материал для данной статьи был собран в фольклорных экспедициях, организованных Нарвским музеем в 1999–2014 гг. Руководителем и непосредственным участником экспедиций была автор статьи. Рассказы о похоронно–поминальных традициях записаны от староверов 1915–1955 годов рождения из деревень Рая, Кюкита, Колкья, Казепя, Варнья и городов Муствеэ, Калласте. Полевые материалы хранятся в фондах Нарвского музея (TA 601:2–5, TA 601: 6–9, TA 601:18–20, TA 601:21–30, TA 630:1, TA 630:2, TA 648:1, TA 648:2, TA 648:3, TA 648:4, TA 706:1, TA 707:1, TA 708:1, TA 709:1). [1] [текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Похоронный обряд был и остается самым значимым среди семейных обрядов староверов–беспоповцев федосеевского и старопоморского согласий, проживающих в Эстонии. В отличие от других обрядов, он сохранился в Западном Причудье в наиболее полном виде, хотя и этого обряда коснулись изменения.

До сих пор в похоронах участвует не только семья и родственники, но и вся религиозная община. Односельчане приходят проводить покойного в последний путь сами, без приглашения. О дне похорон специально сообщают только далеко живущим родственникам.

После предания усопшего земле кто–то из близких родственников покойного всех присутствующих приглашает на поминальный обед. Елена Рихтер пишет: «Уже на кладбище бедным старухам раздавали булочки из пшеничной муки – куклики, их напекали целую корзину–люльку». [2] Сейчас «хлебный кусок» подают богомольным старушкам в моленной во время панихиды. Считается, что таким образом «напитается душа» усопшего. Когда у родственников нет возможности устроить обед, есть редкие случаи раздачи бутербродов всем присутствующим на кладбище, чтобы помянуть умершего. Но все–таки стараются соблюсти традиции и обязательно сделать поминки.

После выноса тела из дома проветривали комнаты, мыли полы, ставили столы и начинали накрывать поминальный обед. Готовили его те, кто не касался покойника. По возвращении с кладбища на обед собиралось всегда много народу, прийти могла вся деревня, поэтому подготовка к обеду могла занимать не один день. Готовили еду в больших котлах, баках или 40–литровых кастрюлях, при этом приготовление блюд распределяли среди родственников. Если родственников было мало, готовить помогали соседи, «никто никогда не отказывался» (АСП, д. Казепя). [3] Соседи также одалживали свои столы, стулья и посуду, если не хватало.

стр. 63Как правило, устраивали несколько застолиц. [4] Могло быть от трех до шести смен, так как часто приходили помянуть до 100 и более человек. Одна застолица длилась примерно час. После ее окончания убирали грязную посуду, ставили чистую и приглашали следующую партию людей: «Отобедают, эты уходют, и на другую смену накрывают. Они ждут на улицы, а в кого есть, так в помещении». [5] В первую застолицу принимали наставника, клирошан и старушек. На вторую приглашали соседей, последними обедали родственники. При этом для мужчин и женщин старались делать отдельные столы: «Если еда оставалась, то самые близкие еще ужинать приходили» (АСП, д. Казепя).[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Когда–то, как упоминает Е. Рихтер, «есть мясо на похоронах запрещалось: «Мясо хороним и мясо едим…». <…> Но в первое десятилетие ХХ в. постепенно стали отступать от запрета на мясо: приготовляли также мясные блюда», [6] если не было поста. Поминальная трапеза отличалась от других застолий тем, что блюда ставили на стол не все сразу, а по очереди, сохраняя строгий порядок. В начале обеда на столе стояли только хлеб, соль и питье – домашний квас или клюквенный морс.

Прежде чем сесть за стол, пели литию по покойнику и читали молитву «Отче наш.». Хозяйка произносила «Исусову молитву» и затем перед каждой сменой блюд говорила: «Питайтесь, рабы Христовы» или «Питайтесь, рабы Божии». Начинали поминать кутьей. Она делалась из вареных пшеничных зерен, которые заливали медом, разведенным в холодной воде. Перекрестившись, каждый брал три ложки пшеницы из кутейника, [7] которым обносили всех по очереди «по солнцу». Первым брал кутью батюшка, [8] затем крылошане, [9] далее все остальные. Если кутья оставалась, ее относили на кладбище: «Если ты её не всю использовал, выливать её грех. Её носим и выливаем на могилку». [10] И вот когда все помянули, тогда начинают есть. Первому блюда всегда ставили батюшке.

Сначала подавали суп или щи. Если похороны приходились на пост, то суп варили грибной или гороховый. Затем приносили горячее: грибное или мясное жаркое либо отварной картофель, тушеную капусту и жареную рыбу. Обязательно делали рыбный или мясной холодец. Следующими подавались густая молочная рисовая каша со сладким супом – компотом из сухофруктов, и пироги. Пироги обычно были с морковкой, с творогом и сладкие. Для начинки сладких пирогов использовали различные варенья, чаще яблочно–брусничное. Так как сладкие пироги делались открытыми, то сверху они украшались решеточкой или листиками с цветами из теста. Завершался обед овсяным разгонным киселем. [11] «Он был очень вкусный. Сейчас уже не делают. Его как–то уметь делать надо. Другой раз сделаешь так, что он переколется, лопает как–то на тарелках. А надо так суметь сделать, вовремя его снять с огня, что он гладенький, как лёд. Он на студень похож». [12] С первого десятилетия ХХ в. овсяный кисель постепенно «стал заменяться клюквенным, с трахмалом». [13] Иногда в клюкву добавляли красную смородину. Красный кисель, как и серый овсяный, тоже варился очень густым, для застывания он разливался по глубоким чашкам. Подавали разгоняй или разгонщик посыпанным «мелким сахаром», ели его из тарелок ложками. И если кисель подался, все уже знают, что больше ничего не будет. Во время обеда кто–то из клирошан вслух читал кафизмы или поучения, поэтому за столом старались вести себя тихо. Заканчивалась трапеза общей благодарственной молитвой.

В д. Казепя упоминали, что раньше покойному на обеде наливали лишнюю тарелку супа. В д. Варнья для него ставили пустую тарелку, на которую клали крестообразно нож и вилку. В других поселениях для покойного ничего не оставляли.

стр. 64С конца ХХ в. поминальный обед все чаще стали устраивать не в доме покойного, а в школьных столовых и ресторанах, несмотря на то, что «вяликий грех ведь в этых ресторанах, потому что там музыка и танцы, и вдруг поминки теперь» (КОМ, г. Муствеэ). Объясняют это тем, что старикам трудно готовить много еды в домашних условиях, а молодежь вся разъехалась, «по необходимости приходится идти на готовое» (ЕФГ, д. Колкья). В первое время такого нововведения наставник и клирошане отказывались идти в общественное место на трапезу. Для них, как и прежде, одну застолицу делали в доме покойного, а для соседей и родственников – в столовой или ресторане. Сейчас и этого разделения уже нет.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Несмотря на то, что заказать поминальную трапезу в общественном месте достаточно дорого, число присутствующих не ограничивается персональными приглашениями, как это принято у эстонцев. Как и раньше, староверы приглашают на поминки всех, кто присутствует на кладбище. Говорят, «сам будешь без места, а человека посадишь. Отказывать нельзя» (МСС, д. Казепя). И когда рассчитывают заказ, стараются прибавить 5–10 порций сверх предполагаемого количества – на всякий случай.

Так как условия общественного помещения позволяют вместить много человек, то застолье проводится одно, сразу для всех. И в этом случае блюда стоят на столах все сразу. Панихида за усопшего теперь не всегда поется, но предобеденная молитва читается везде обязательно. «Раньше мы носили крест и кадилу, а сейчас крест не носим, просто молимся на восток. Как бы нести туда икону не положено, потому что это столовая, там же разные дни рождения и свадьбы отмечают» (ПНС, г. Калласте).

Слова «Питайтесь, рабы Христовы» теперь произносит либо родственник, который заказал обед, либо наставник. В связи с тем, что теперь нет смены блюд, то эти слова повторяют через некоторое время еще два раза – примерно в середине и в конце обеда. «Там всё на столе уже поставлено, никто ничего не подаёт. Хозяйки у стола нету» (ПНС, г. Калласте). В деревнях Варнья и Колкья перед окончанием обеда говорят: «Равняйтесь, рабы Божии». По–прежнему начинается трапеза с кутьи, передаваемой по кругу. Только теперь ее стали делить на две части и передавать по кругу в разные стороны: «Освященная кутья в церкви делится на две кружки, чтобы не ждать, народу–то много бывает» (ПНС, г. Калласте). Заканчиваются поминки также густым клюквенным киселем, который подается уже со взбитыми сливками. Иногда вместо киселя делают клюквенное желе. Новшеством являются салаты, закуски, котлеты и отбивные, голубцы, блюда из курицы, торты, фрукты. Так как появилось много новых блюд, то часто из меню исключают суп и рисовую кашу. «Сейчас–то в столовой, туда всё больше заказывают. Там готовют хорошо и много. Теперь кашу отмянили и суп отмянили. Компот или кисель – что–нибудь одно». [14] Сейчас практически ни одни поминки не обходятся без спиртного, которое раньше запрещалось. Бывает, что нарушается пост, и в постные дни подаются мясные блюда.

Во время обеда перестали читать кафизмы, и в некоторых поселениях староверов стали говорить речи–воспоминания о покойном: «Говорят, какой человек был, как жил и что делал. Вспоминают всё это. Обычно говорит, кто знает. Свои родные, конечно, из сямьи – это не. А вот родственники там сдвоюродные, дяди или тётки какие–нибудь» (КОМ, г. Муствеэ). «Говорят родственники что–то про своего умершего. А мы, когда закончили… Ну, что–то надо сказать, как бы в утешение – посочувствовать, пособолезновать там, чтоб человеку полегче, может, горе перенести. Что–то надо сказать. И раньше у нас вон Хина, когда была батькой, она тоже всегда говорила» (ПНС, г. Калласте).

Когда поминки заканчиваются, читают благодарственные молитвы. Но иногда ограничиваются только чтением молитвы «Отче наш…»: «Кончать нужно тоже было бы пением, но у нас пение не употребляют, потому что бар, ресторан – зачем? Вполне достаточно “Отче наш…”» (МТФ, г. Муствеэ).[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

стр. 65

Список информантов

  1. АСП – Анна Семеновна Портнова, 1951 г. р., д. Казепя
  2. ЕФГ – Евгения Филипповна Горина, 1931 г. р., д. Колкья
  3. КОМ – Клеопатра Осиповна Маспанова, 1927 г. р., г. Муствеэ
  4. МСС – Марфа Семеновна Свинкова, 1955 г. р., д. Казепя
  5. ПНС – Прасковья Николаевна Семенова, 1948 г. р., г. Калласте
  6. ЗИК – Зоя Ивановна Куткина, 1934 г. р., г. Варнья
  7. МТФ – Мария Трифоновна Фирсова, 1932 г. р., г. Муствеэ

// Рябининские чтения – 2015
Отв. ред. – доктор филологических наук Т.Г.Иванова
Музей-заповедник «Кижи». Петрозаводск. 2015. 596 с.

Текст может отличаться от опубликованного в печатном издании, что обусловлено особенностями подготовки текстов для интернет-сайта.

Музеи России - Museums in RussiaМузей-заповедник «Кижи» на сайте Культура.рф