Метки текста:

Календарь Обрядовая символика Обрядовый фольклор Обряды Фольклор

Рейма О.Я. (г.Вологда)
Роль детей в ритуале обхода дворов на крестопоклонной неделе Великого Поста (По материалам экспедиции в Грязовецкий район Вологодской области) VkontakteFacebook

Аннотация: Цель данной статьи – описать формы участия детей в жизнедеятельности взрослых на примере обряда обхода дворов на «крестопоклонной недели» Великого поста в народных традициях Вологодской области.

Ключевые слова: Календарно–обрядовый фольклор; детские обходные обряды; народное воспитание;

Summary: The purpose of this article – to reveal features of children’s participation in joint forms of life with adults on the example of the bypass rite «of the Cross Week» Lent in the folk traditions of the Vologda region.

Keywords: calendar ritual folklore; children’s roundabout ceremonies; public education;

стр. 127Архивные коллекции Центра традиционной народной культуры Вологодского государственного университета, сформированные в ходе многолетней собирательской работы, содержат обширный объём сведений по календарным обрядам и праздникам, характеризующих местные культурные традиции Вологодской области. Комплексный характер экспедиций и подробный анализ материалов позволяет увидеть не только систему обрядовых комплексов, праздников и обычаев календарно–земледельческого цикла, но и выявить в них самостоятельную роль подрастающего поколения.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Известно, что приобщение детей к ритуалам народного календаря было связано с разделением общины на социовозрастные группы. А. Ф. Некрылова в одной из своих работ пишет: «… действиям детей придавалось большое обрядово–хозяйственное значение, которое основывалось на традиционном земледельческом мировоззрении. Детские и подростковые группы, выполняя свои общественно–обрядовые функции, наделялись особыми правами, поскольку всё, что изображалось, произносилось детьми, считалось очень значимым». [1] В 1920–х гг. Г. С. Виноградов, собирая и изучая материалы по детскому фольклору и этнографии, отметил «обособленность детского быта» и указал на необходимость специальных исследований («целостного изучения») детской жизни. [2] Учёным была впервые обозначена самостоятельная область традиционного музыкального фольклора – детский календарный фольклор.

В ходе экспедиционной деятельности Центром традиционной народной культуры Вологодского государственного университета было произведено значительное количество записей жанров календарного фольклора (выкрики, заклички, припевки, колядки, приговорки), исполнение которых было закреплено именно за детьми и подростками 6–7 – 9–10–летнего возраста. Накопленный фактологический материал и современные методологические подходы в области этномузыкологии и педагогики дают возможность продолжить данную тему исследования на новом уровне осмысления.

Итак, система календарных праздников и обрядов, в которых дети являлись непосредственными участниками и исполнителями фольклорных текстов, может быть представлена следующим образом. Это обходы дворов деревенской общины на Филипповское («Осеннее») Заговенье (27 ноября по н. ст.); в Рождество Христово (7 января по н. ст.); на Новый год (14 января по н. ст); на масленичной неделе; в «средокрестье» (день на «крестопоклонной» неделе Великого поста) и в Пасху. Традиционно в детской среде широкое распространение имели и закликания дождя, солнца, радуги, весны, обращения к насекомым (улитке, божьей коровке и др.).

Структура обходного обряда включала два компонента: посещение дворов с обязательным исполнением фольклорного текста и получение даров от хозяев дома. При общей логике развития обходы различались вариантами бытования. Факторами вариативности являлись: место обряда в системе календарнопраздничных традиций той или иной зоны; жанровой принадлежность фольклорного текста (колядка, припевка, выкрик, поздравительная песня, церковный тропарь); особенности акциональных действий (стоят около дома или проходят; стучат батогом по дому и др.); наличие обрядовых атрибутов (рождественская «звезда», дровни / санки, корзина, одежда ряженых и др.); подаваемых даров (обрядовая выпечка, мусор для костра и др.). Так, например, святочные обходы дворов в локальных традициях центральной и юго–западной территорий Вологодской области сопровождались исполнением колядки, а в традициях Великоустюгского района звучал церковный тропарь и кондак.

стр. 128Предметом данной статьи является рассмотрение содержания обходного обряда, совершаемого на «крестопоклонной» неделе Великого поста в традициях Грязовецкого района Вологодской области [3] и выявление в нём роли и места детей.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Итак, третья неделя Великого поста называлась в народе «крестопоклонной», [4] а день (среда или четверг), считающаяся серединой поста – «средокрестьем». В памяти народных исполнителей этот день именуется и как «половина Говинья» или «перелом Говинья». По этому случаю во всех крестьянских домах матери и бабушки пекли из ржаного пресного теста особое печенье в виде небольших крестиков. Перед тем как придать тесту форму креста, в середину закладывали зёрнышко, горошину, копейку, маленький кусочек лучины или кусочек–осколочек от печки и т. п. Все это делалось для того, чтобы в дальнейшем, после того как изделия испекутся, дети смогли погадать на «крестиках». Кто какой предмет вытащит, тому и судьба такая: зерно – будешь первым засевать; «печинку» – к печали, болезни; «лучинку» – к смерти; копейку – к богатству. Поэтому дети скорее брали «кресты» и бежали на улицу разламывать – смотреть, что попало. Зайцева М. И. из д. Курочкино вспоминает, как девочкой бегала в этот день по домам: «Пре́жже–то вот пекли “крёсты”, вот> это я помлю. Испечёт мать “крёст… “крёс[т]” и вот все положит чево: лучи́нку копе́ечкю, печинку, там горошину, это. это раньше говорили, што вот кому чево попадёт это – какоё шщастьё. Поподёт, копейка, значит бу[д]ишь щасливо жить, лучинка попадёт – умрёшь. Вот побежишь (возьмёшь “крёст”) и на улицу. Вот, берёшь “крёст”, и чево на щастье попадёт – “крест” и розламыва[е]шь. “Половина Говинья” – “крёст” пополам» (д. Курочкино, Фроловский с/с. Архив ЦТНКа ВоГУ № 135–14). А. Я. Румянцева из д. Коргино так делится своими детскими воспоминаниями: «” – Ты бабушка будешь печь? – Буду. – Ты бабушка чего запечёшь? – Говорю, запякл>адесять копеяк. – Вот бы мне попасть! (Это сойдутца [дети], знают что «кресты» пеку). Ой, бабушка, бы мне! <…> В.: Когда попадается, то идет вот и сеет да? – Да, сиют» (д. Коргино, Вохтогский с/с. Архив ЦТНКа ВоГУ № 382–04).

После гаданий с «крестами» дома дети собирались в небольшие группы (девочки и мальчики) и обходили деревенские дома с целью выпрашивания «крестов» у соседей. Матери давали ребятишкам с собой маленькие корзиночки или мешочки, необходимые для сбора обрядового печенья и затем совместного поедания. Приведём несколько ярких воспоминания деревенских жительниц из своего детства. Н. С. Герасимова из с. Демьяново: «”Кресты” собирали. Бежит деток, чел>овек поди десеть, петнадцеть. Прибегают и “крестов” вот просят, это кабы в Великой пост. Половина поста пройдёт, вот только тут детки бегали, кричали “крестов”». «Запевают детк(и-я), а другие… Другие ищо малюсеньки, другие побольше – и все с мешечком. Вот (й)им значит даём “крестов”. “Кресты” напекли, “крестиков”. Видишь!» (с. Демьяново, Демьяновский с/с. Архив ЦТНКа ВоГУ № 391–32, 33). Е. П. Акилова из д. Ивонино: «Маленькие робятишки, людно! Пойдём, все и просят эдак. Просили это, ходили» (д. Ивонино, Сидоровский с/с. Архив ЦТНКа ВоГУ № 376–03). А. Т Малышева из д. Панкратово: «В хату придешь, в дом. Придёшь в дом, стоишь у дверей, мешечик в руке. Мешечик в руке, и поёшь. <…> (В. – Это кто так пел?) А мы маленькие насобираемся все. Взрослые ведь не ходили, не собирали. Девочки, мальчики [собирали]. Придём, у дверей стоит, а мешечик в руке. (В. – Громко пели–то?) Громко. Да, штобы в доме–то слышали» (д. Панкратово, Сидоровский с/с Архив ЦТНКа ВоГУ № 370–01). Встав под окно или зайдя в сени, дети громко «кричали» особые припевки: «Половиня Говинья хреснёт, / Дайтё крестик» (примеры см. в приложении).

Поэтика фольклорных текстов состоит из нескольких мотивов, отражающих последовательность обрядовых действий ритуала. В начальном разделе обозначается перелом постового времени: например, «половина Говинья переломилась» или «половинья Говиннья хреснёт»; далее следует выпрашивание – требование обрядовой еды («крестов») – «Дайте крестик–верестик». В заключительном разделе содержится предупреждающая угроза о невыполнении требования («Хто не даст креста, / Не видать Христа») и мотив- благопожелание «приплода скота» за одаривание: «Хто даст креста, / Тот увидит Христа, / Тому сорок коров, / Пятьдесят быков!». После окончания обхода дворов дети совместно съедали собранные «крестики».

Рассмотренное содержание обходного обряда позволяет выявить его социально–педагогическое значение.

Итак, обходной обряд совершался разновозрастными группами детей, количество которых составляло примерно 15–20 человек. Такие объединения удовлетворяли важнейшие психологические потребности детского и подросткового возраста – потребность в дружбе и принадлежности коллективу. Психолог М. В. Осорина, изучая современные детские дворовые компании, делает важные выводы о значении детской традиции в жизни ребёнка. Так, автор пишет, что «свои индивидуально–личностные права ребенок начинает исследовать, осознавать и отстаивать только в подростковом возрасте. Однако до этой поры детская традиция, безусловно, наделяет его правами социального человека как представителя детского мира, где каждый вправе опереться на одинаковые для всех нормы и правила поведения, а также получить доступ к общим для всех ресурсам. При этом детское сообщество позволяет каждому участнику в разнообразных формах пережить свою персональную значимость, экзистенциональную представленность и влиятельность в социальном стр. 129 пространстве группе. Такое утверждение ценности каждого члена общины реализуется в характерном для детской традиции феномене сменного лидерства. В традициях детей семи–двенадцати лет ситуации, когда один является главным действующим лицом, а другие наблюдают за ним или слушают его, затем меняясь с ним ролями, встречаются в большом разнообразии». [5] А «умеренная разновозрастность» <…> «создаёт необходимую разность психических потенциалов, стимулирующую всех участников группы». [6] [текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

На примере обходного обряда можно проследить, каким образом ребёнок имел возможность по- разному проявить себя в рамках ритуального события. Собирание детей на «общее дело», принятие решения, в какой из деревенских домов пойти, запеть припевку, разделить между детьми собранные «крестики», оберегать младших детей, а также уладить возможные конфликтные ситуации, которые могли появиться внутри разновозрастной группы – всё это воспитывало лидерские и организационные качества, инициативность, взаимопомощь, товарищество, отзывчивость. Ответственным поручением являлось носить и хранить собираемую обрядовую выпечку. .Коллективный характер обряда стимулировал развитие умения подчиняться интересам группы и являлся незаменимой школой приобретения навыков межличностного общения. Выполнение важной для всей деревни роли обходчиков удовлетворяло детскую потребность быть самостоятельным и значимым среди взрослых.

С одной стороны, дети осознавали значимость выполняемого обряда для всей общины, но с другой стороны, совершаемые обрядовые действия воспринимались ими своеобразной игрой. Известно, что игровая деятельность для ребенка 5–10–десятилетнего возраста является важным фактором его развития, способствует выделению для сознания принятых культурных норм поведения, которые впоследствии становятся базой для формирования духовно–нравственных качеств. Так, И. А. Морозов, анализируя обходные церемонии с точки зрения внутриобщинной коммуникации, отмечает, что детские и молодёжные обходы дворов (как и другие празднично–игровые формы) «позволяли получить достаточно полное представление об особенностях культуры, быта, языка всех участников, включая одежду, материальный достаток, манеры поведения и речи, песенно–игровой фольклор и т. д., что потом служило основой для выстраивания стратегий взаимного общения и обмена». [7] Устный способ передачи песен, отсутствие обучающего элемента со стороны взрослых, потребность быть не хуже других вынуждало ребенка к целенаправленному запоминанию фольклорных текстов, что влияло на развитие наблюдательности, памяти, произвольного внимания, воображения. Умение вести диалог с хозяевами дома, взаимодействие внутри самой детской группы являлись важными факторам развития коммуникативных и творческих способностей и в целом удовлетворяли детскую жажду действия.

Музыкальные характеристики «средокрестных» припевок соответствовали физиологическим и музыкально–исполнительским особенностям детей рассматриваемого возраста. Диапазоны напевов охватывают так называемые примарные тоны детского голоса и складывались из доступных каждому ребенку секундовых, терцовых или квартовых интонаций. Несложные попевки–формулы облегчали восприятие и воспроизведение детьми напева. Активный исполнительский процесс способствовал развитию речи, координации голоса и слуха, укреплял детский голосовой аппарат, а активное певческое дыхание являлось своеобразным звуковым массажем всего организма. Таким образом, постепенно осваивая национальный «интонационный словарь», ребёнок готовился к исполнению произведений взрослого репертуара. Не пройдя этого творческого, предмузыкального этапа, невозможно было стать в культуре подлинным мастером–исполнителем.

Местом исполнения обходного обряда являлось открытое пространство – двор, улица, что также положительным образом сказывалось на общем состоянии всего организма ребёнка благодаря реакциям, связанным с активными изменениями дыхания и кровообращения. Состояние единения, совместное пение охватывало детей общими переживаниями, способствовало снятию эмоционального напряжения, раскрепощению и в целом благотворно воздействовало на их физическое и психическое здоровье.

Таким образом, на примере рассмотренного содержания детского обходного обряда « крестопоклонной» недели Великого поста мы можем утверждать, что формы совместной обрядовой жизнедеятельности детей и взрослых были предусмотрены традицией, поскольку имели важное значение в духовно–нравственном воспитании личности ребёнка, его приобщении к материальной и духовной жизни народа. В традиционной культуре естественно и постепенно, через активные формы слушания и собственное исполнительство, через восприятие музыкальных образов и средств выразительности воспитывался подлинный художественный вкус, формировался национальный «интонационный словарь», познавалась окружающая действительность. Обращение современных педагогов к педагогическому потенциалу детского календарно–обрядового фольклора позволит вернуть ребенка к здоровой и полноценной жизни, человека, любящего свою Родину, знающего историю и традиции своего народа.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

стр. 130Приложение

Образцы напевов и текстов детских «средокрестных» припевок

д. Бекренево, Сидоровский с/с, Грязовецкий р-н, Вологодская область [8]

д. Иванино, Сидоровский с/с, Грязовецкий р-н, Вологодская область [9] [текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

// Рябининские чтения – 2015
Отв. ред. – доктор филологических наук Т.Г.Иванова
Музей-заповедник «Кижи». Петрозаводск. 2015. 596 с.

Текст может отличаться от опубликованного в печатном издании, что обусловлено особенностями подготовки текстов для интернет-сайта.

Музеи России - Museums in RussiaМузей-заповедник «Кижи» на сайте Культура.рф