Метки текста:

Жанр и сюжет Локальные традиции Сказки Фольклор

Матвеева Р.П. (г.Улан-Удэ)
Сюжет Победитель змея в севернорусских и восточносибирских сказках VkontakteFacebook

Аннотация: В статье освещаются результаты сравнительного анализа сюжетного содержания и стилевой формульности реальных вариантов и версий севернорусских и восточносибирских сказок на сюжет «Победитель змея».

Ключевые слова: локальная традиция; сказки; сюжеты; контаминация;

Summary: The article highlights the results of the comparative analysis of narrative content and style of real options and versions cavernously and East Siberian tales on the subject of the conqueror of the Dragon. Keywords: local traditions, tales, stories, contamination

стр. 359В восточнославянском сказочном фонде многочисленны сказки, содержащие сюжет СУС 300j «Победитель змея» [1] : герой освобождает обреченную на съедение царевну и женится на ней. А. И. Никифоров назвал сказку этого типа «самой волшебной из всех сказок» [2] и одной из популярных в севернорусской традиции волшебных сказок. [3] Сказки сюжетного типа «Победитель змея» широко представлены и в сибирском сказочном фонде. Из 1200 проанализированных автором текстов волшебных сказок Сибири в опубликованных и рукописных источниках данный сюжет наличествует почти в 70 текстах.

Сопоставительный анализ реальных сказочных текстов даже одного сюжетного типа двух достаточно объёмно представленных в сказковедении традиций, какими являются севернорусская и восточносибирская, в рамках одной статьи – задача трудновыполнимая. В данном докладе материал исследования ограничен небольшой, но существенной в научном отношении и вполне репрезентативной для сопоставления сказок одного сюжетного типа частью собрания севернорусских сказок – публикацией А. И. Никифорова «Победитель змея (из севернорусских сказок)». [4] 11 сказок севернорусской традиции, содержащие сюжетный тип СУС 300а «Победитель змея», в публикации А. И Никифорова сопоставимы по объему материала с прибайкальской сибирской традицией. В Прибайкалье из многочисленных сказок разных типов сюжет СУС 300а зафиксирован в 15 сказках. Самобытность регионально–локальных сказочных традиций проявляется в местных версиях и вариантах известных сюжетов, бытовых реалиях, отраженных в текстах, в наборе сюжетов, составляющих местные сказочные репертуары.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Сюжет «Победитель змея», как правило, в восточнославянских сказках встречается в сочетании с другими сюжетами, становясь одним из элементов единого сказочного повествования. В восточнославянском сказочном фонде самая высокая степень повторяемости сочетаний различных сюжетов с данным сюжетом. А. И. Никифоров в статье, предпосланной публикации севернорусских сказок на сюжет «Победитель змея», приводит сюжетные типы по Указателю А. Аарне – Н. П. Андреева, [5] с которыми сочетается змееборческий: 301, 303, 305, 313, 314,315, 329, 401, 466, 502, 508, 513, 530, 531, 532, 533, 554, 560, 707. [6] Сибирские сказки дополняют данный список сюжетных типов по А-А: 302, 361, 400, 465, 475, 552, 567. Наиболее распространенные в восточнославянском фонде соединения СУС 300j + 303; 300j + 315.

В опубликованных в сборнике А. И. Никифорова 11 сказках сюжетный тип СУС 300х представляет 10 различных соединений с другими сюжетами: 1) 303 «Два брата»; 2) 313А «Чудесное бегство» + 532 «Незнайка»; 3) 401 «Заколдованная царевна» +508 «Благодарный мертвец»; 4) 314А* «Бычок- спаситель» + 315 «Звериное молоко»; 5) 313 «Чудесное бегство» + 315 «Звериное молоко» + 560 «Волшебное кольцо»; 6) Условно названный сюжет «Балда» + 303 «Два брата»; 7) (707) «Чудесные дети» + (560) «Волшебное кольцо»; 8) 554 «Благодарные животны» + 303 «Два брат»; 9) (531) «Конёк- горбунок» + 532 «Незнайка»; 10) (532) «Незнайка» + 302а «Смерть Кащея в яйце».

стр. 360Анализ сюжетного состава локальной сказочной традиции Прибайкалья показал, что значительная часть сказок не может быть идентифицирована с определенным сказочным типом. О многообразии в прибайкальском репертуаре сказок, содержащих сюжетный тип СУС 300р свидетельствуют 9 различных контаминаций с другими сюжетами: 1) 302j «Смерть Кащея в яйце» + 550 «Царевич и Серый волк» + 554 «Благодарные животные»; 2) 303 «Два брата»; 3) 502 «Медный лоб»; 4) 502 «Медный лоб» + 361 «Неумойка»; 5) 531 «Сивко–Бурко»; 6) 554 «Благодарные животные»; 7) 567 «Чудесная птица» + 303 «Два брата»; 8) 567 «Чудесная птица» + 303 «Два брата» + 554 «Благодарные животные»; 9) 705 «Рожденная от рыбы» + 303 «Два брата».

Все указанные в севернорусской и восточносибирской традициях контаминации представляют художественно полноценные сказки, сохраняющие сюжетную и поэтическую стереотипию.

Совпадая по основным характеристикам контаминации с сюжетом 300а в общерусской сказочной традиции, сказки специфичны по набору сюжетов–мотивов в регионально–локальных традициях. Сочетание 300а + 303 типично для севернорусской и прибайкальской традиций. Традиционная для восточнославянских сказок контаминация 300 г. + 532 в исследуемых материалах севернорусских сказок встречается 4 раза, в Прибайкалье – отсутствует. Если говорить об участии в сюжетной схеме той или иной контаминированной сказки сюжетного типа СУС 300р то и прибайкальские, и севернорусские тексты показывают, что в качестве эпизода в многосоставной сказке он не играет роли семантического центра. Сочетание сюжета типа 300а с разными сюжетами дает восприятие сказки как новой. Этот вывод, основанный на анализе сказок в сибирском регионе, совпадает с заключением А. И. Никифорова, сделанным на материале северных районов европейской части страны. Одно повествование включает мотивы и образы из разных сказок, которые логически и эстетически подходят для данного развития сюжета. Кроме того, нередко в сказку включаются подробности бытового плана (чаще всего описание обряда, жизненной ситуации) или фрагменты произведения другого жанра. Такие вставки в XX в. стали играть существенную роль в композиционной системе сказочного повествования. Из известного сюжетного фонда черпаются мотивы, которые, присоединяясь к основной сюжетной схеме, участвуют в создании целостного повествования. О севернорусских сказках сюжета типа СУС 300а «Победитель змея» и его разновидности СУС 300А «Бой на калиновом мосту» А. И. Никифоров делает вывод, что «они только очень условно могут быть названы “вариантами”. В сущности мы имеем 15 самостоятельных сказочных организмов, каждый из которых имеет совершенно законное право на самостоятельное внимание исследователя». [7] [текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Вывод этот в равной степени относится и к прибайкальским сказкам. Но нельзя согласиться с критическим замечанием А. И. Никифорова в адрес представителей «финской школы», выделивших в отдельный сказочный тип сюжет «Победитель змея». По мнению А. И. Никифорова, «более правильно видеть в нем всего только подвижный эпизод, вовлекаемый в связь с другими по мере надобности». [8] Действительно, сюжет, входящий в контаминированную сказку, функционирует как эпизод. Это касается не только сюжетного типа «Победитель змея». Как сибирский, так и севернорусский материал показывает, что, являясь самостоятельной завершенной системой, сказка в многосюжетном тексте становится его элементом и подчиняется внутренним связям всех элементов новой системы. Для волшебной сказки характерна стереотипия логической схемы: герой выезжает за пределы своего царства, преодолевает препятствия, добиваясь искомого в чужом, обычно враждебном, царстве. Завершается повествование возвращением героя в свое царство, но уже в ином качестве, или чужое царство становится для героя своим. Новое сказочное образование с комбинацией нескольких сюжетов в устах настоящего сказочника, не нарушая специфических композиционных законов, сохраняет «внутреннее эстетическое единство и единоцельность смысла поэтического произведения». [9] Сказки, включающие сюжетный тип СУС 300а в сочетании с другими сюжетами, не являются исключением.

А. Аарне, создавая систему сюжетного указателя, очевидно, располагал текстами самостоятельной разработки этого сюжета. В Прибайкалье наряду со сказками, в которых тип 300а присутствует как один из эпизодов, зафиксированы 4 текста на сюжет «Победитель змея» без соединения с другими сюжетами или мотивами. В проанализированных нами сибирских текстах сюжетный тип 300а образует 15 неконтаминированных сказочных текстов. Это тем удивительнее, что именно в Восточной Сибири, в том числе в притаежных условиях бытования сказочной традиции Прибайкалья, редки вообще неконтаминированные сказки. Тункинский сказочник И. Т. Загребнев знал две версии сказки, ядро которых – сюжет «Победитель змея». После записи одной версии сказочнику было указано на пропуск стр. 361 в середине повествования. Сказочник тут же вставил опущенные эпизоды, после чего, как будто забыв, что сказка была рассказана до конца, продолжил далее свой рассказ. Но это была уже другая версия сюжета «Победитель змея». [10]

Анализ текстового материала прибайкальской и севернорусской традиций и идентификация сюжетно–мотивного содержания реальных сказочных вариантов и версий, содержащих сюжетный тип 300р с восточнославянским фондом, показал, что круг сюжетов и мотивов, сочетаемых в контаминиро- ванных сказках местного сказочного репертуара, соотносим прежде всего с региональным сюжетным составом сказок. Сюжеты прибайкальских сказок, например, сопоставимы с сюжетными типами восточнославянского сказочного фонда, и в то же время отражают локально–региональное – восточносибирское – своеобразие.

Не останавливаясь на всех текстовых подробностях сказок, содержащих сюжетный тип СУС 300р подчеркнем, что при разнообразии версий и вариантов в разбираемых региональных традициях, их творческая контаминация не нарушает сказочную стереотипию и находится в рамках фольклорной поэтики. Из сопоставительного анализа текстов разных фольклорных зон видно, что восточносибирские и севернорусские сказки, содержащие сюжетный тип СУС 300р оказались достаточно открытыми для соединения с другими сюжетами или их элементами, а также для проникновения в фантастический мир волшебной сказки бытовых реалий. Реальный местный колорит, местные топонимы, например, и устойчивая сказочная топика (моря и горы) создают локальную сказочную стереотипию. Все эти привнесения осваиваются традиционным контекстом и знакомые слушателям местные реалии приобретают характер фольклорных обобщений, создающих традиционную сказочную стереотипию, и в то же время раскрывают региональную специфику сказок.

Стилевая система восточносибирских и севернорусских сказок в своих тенденциях отразила общую судьбу русской волшебной сказки: упрощение стилистической обрядности (трехкратных повторений, устойчивых поэтических формул).[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Итак, каждый текст, включающий сюжетный тип СУС 300р сам по себе уникален, он представляет одну из реально существующих в регионально–локальной традиции сказочных форм. Для истории фольклора важно, как реализуется сказочный сюжет в локальных вариантах, его интерпретация в данной местности и конкретным исполнителем. И чем большим набором сюжетов (мотивов) и других элементов местных репертуаров сказковеды располагают, тем большие возможности раскрываются при каталогизации сказок и их сравнительно–историческом изучении. Не утратило своей актуальности и в XXI в. замечание А. И. Никифорова, относящееся к публикации в 1936 г. сказок на змееборческий сюжет «Победитель змея»: «Было бы интересно, конечно, собрать и издать отдельной книжкой все вообще сказки этого типа. Картина его жизни была бы полнее». [11]

// Рябининские чтения – 2015
Отв. ред. – доктор филологических наук Т.Г.Иванова
Музей-заповедник «Кижи». Петрозаводск. 2015. 596 с.

Текст может отличаться от опубликованного в печатном издании, что обусловлено особенностями подготовки текстов для интернет-сайта.

Музеи России - Museums in RussiaМузей-заповедник «Кижи» на сайте Культура.рф