Метки текста:

Архангельск Музыковедение Фольклор Экспедиции

Якубовская Е.И. (г.Санкт-Петербург)
Эстетические и музыкально-практические представления народных исполнителей Устьянского района Архангельской области (по материалам фольклорных экспедиций Ленинградской консерватории 1970-х - 1980-х гг.) VkontakteFacebook

Аннотация: Исполнение песен среди северных крестьян издавна почиталось как искусство. Об этом писали еще Е. Э. Линева и Ф. М. Истомин, отмечая существование самобытного словаря певческой терминологии, указывающего на вполне сознательное отношение народных певцов к песне и пению. Это подтверждают наблюдения автора над высказываниями исполнителей из Устьянского района Архангельской области, сделанные через сотню лет.

Ключевые слова: народное исполнительство; народная певческая терминология;

Summary: Performance of songs of the northern Russian peasants have revered as a kind of art. E. Lineva and F. Istomin had written about this, noting the existence of a original vocabulary of singing terminology. This vocabulary indicates quite conscious attitude of folk singers to their songs and singing. This is supported by author's observations on the statements of the performers of Ustyansky district of the Arkhangelsk region, which were made after hundred years.

Keywords: folk performance; folk singing terminology;

Статья написана на основе материалов, собранных автором и другими участниками фольклорных экспедиций Ленинградской государственной консерватории им. Н.А. Римского-Корсакова в Устьянский и Вельский районы Архангельской области (1977–1978 гг.). Высказывания народных исполнителей публиковались в нескольких работах автора, посвященных культуре народного исполнительства на Устье: Якубовская Е. Уроки жизни: Устьянские экспедиции Ленинградской консерватории 1977–1978 годов в рукописных материалах // Вопросы этномузыкознания. 2014. №1 (06). С. 120-137; Якубовская Е. Уроки жизни: Устьянские экспедиции Ленинградской консерватории 19771978 годов в рукописных материалах (продолжение) // Вопросы этномузыкознания. 2014. №2 (07). С. 122–139; Якубовская Е. И. Народная традиция исполнения лирических песен на Устье // Личность в культурной традиции: Сб. научных статей. - М., 2014. С. 60–95.

стр. 444Исполнение песен, в особенности, лирических, в крестьянской среде издавна считалось искусством. Ф. М. Истомин, собиравший народные песни на рубеже IXX–XX вв., писал о существовании «целой области песенного дела со своим твёрдо установленным, самобытным, чисто русским словарём, указывающим на то, что в недавнем прошлом песенное дело у северных крестьян <…> являлось для них делом серьёзным, привлекавшим к себе общее внимание и вполне сознательное отношение». [1] Замечания крестьянских певцов о пении фиксировала и Е. Э. Линева. Собирательница признавалась: эти высказывания «были метки и навели меня на некоторые мысли об основах народной песни». [2] Наши наблюдения, сделанные через сотню лет после первой собирательницы, это подтверждают.

На Устье умелые певцы и певицы назывались «песельниками» и «песельницами». [3] Иногда говорят: «запеватели» (Архив ФЭЦ СПбГК, РФ, [4] п. 78, ед. хр. 1132–1, л. 5; Далее приводятся только номера папки, единицы хранения и листа), «запевальницы» (72, 1073, 41 об., 56 об.) или «запевалки» (73, 1081, 47 об.) – от слова «запевать», «петь»: «Марфа Ефимовна – та горазда запевать» (72, 1073, 37). [5] Настоящие любители пения отдавали этому делу всю душу: «Раньше я только когда спала – не пела», – признавалась одна из устьянских запевальниц (77, 1125, 65).

Мастера–песельники еще в 1970–х гг. пользовались огромной известностью и уважением в своей округе. Особо выделялись общественным мнением люди, которые сочетали в себе высокие человеческие и артистические качества: «Хорошая она баба, и певец–молодец » (78, 1132–1, 6).

стр. 445Исполнение лирической песни «артелью» – особый вид общения между носителями традиции, средство их единения: «Худо ли песни запевать – всё горе размыкаешь!» (78, 1132–1, 75 об.); «Без песён и мир тесён» (76, 1114, 5). Рассказывая об исполнении песен, женщины–певицы вспоминали: «Старухи- то раньше пели, когда молодые были – аж волосья–то дыбом!» (78, 1131–8, 5), «Как с пировства пойдут девки, “Соловьюшко ” запоют – дак аж волосья на голове стоят» (77, 1125, 84 об.). [6] В этом устойчивом описании своих ощущений (при том, что деревни Михалёво и Бережная, в которых записаны эти высказывания, расположены весьма далеко друг от друга) – захватывающее дух чувство красоты и силы, полетности звука, могучего разворота напева и радости совместного пения. Песельницы особо выделяли архаичные напевы: «прежние», «старинные», «те, что с истова» (73, 1083, 2): «на этот же мотив, на матёрый» (72, 1073, 36). [7]

Запевала (о мужчине говорят – «запевало»), чаще называемая на Устье «начинщица» (о мужчине соответственно – «начинщик»), начинает, ведет песню, определяет темп, высоту основного тона, характер песни. Его роль точно определяется выразительным словом «править»: «Котора запевала хорошо правила – в город уехала» (73, 1081, 64 об.). Остальные участники, прислушиваясь к запевале, поддерживают заданный темп и характер: «Мы с ней спелись, дак друг друга по взгляду знаем» (73, 1088, 6 об.).[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Выражения «подымать (воздымать) песню выше» и «поднимать песню на голоса» употребляется устьянскими певицами для обозначения распева, который осуществляется участниками ансамбля вслед за сольным запевом: «<Смотря> какая песня. Какую и выше надо поднимать. Начинай один, а хоть пять человек приставайте, выше вздымайте. Они кончают – ты опять поднимай, они от тебя возьмут…» (73, 1088, 4 об.). [8] Народные исполнители считают, что песня должна развиваться от строфы к строфе, постепенно наращивая эмоциональный подъем: «Нацинать надо не яро, а потом яряя воздымать» (76, 1113, 23 об.).

Лирические песни в представлении народных исполнителей ассоциируются с определением «долгие» – и в смысле развертывания песенного сюжета, и в смысле его протяженного распевания в рамках песенной строфы. При этом песня мыслится певцами как нечто цельное и завершенное, имеющее «край» – начало и «край» – конец: «Ты, Анна Николаевна, песни знаешь? – С краю знаю, а как кончить не знаю…» (77, 1124, 64 об.); « “…Да во зелёном гуляла” – не с краю начала !» (77, 1124, 5). [9]

Поэтический текст воспринимается народными певцами как бы весь сразу: содержание песни, ее смысл полностью раскрываются только в конце, сама же песня разворачивает это содержание во времени, в последовательности строф («колен»): «Если петь, то надо всё петь, до конца» (78, 1132–1, 59). Поэтому в случаях, когда собирателями песня не была записана до конца, певицы с иронией, а то и с досадой, говорили: «Мы начнём, а остальное собаки долают!» (76, 1112, 83). [10] Народные исполнители не мыслят текст песни отдельно от напева: «В песне всё понимается смысл слова» (78, 1132–3, 2).

Лирические песни народные певцы любят за то, что в них «сложена вся правда»: «Кто складёт- то всю правду, ведь надо скласть–то? Люди и сложат» (73, 1088, 4 об.); «В песне–то правда жизни» (76, 1118, 70 об.). [11] Интересно, что содержание всех «долгих» песен воспринимается самими исполнителями как различные варианты одной темы. Так, Фёкла Андреевна Валова из деревни При- луки на вопрос, о чем же все–таки поется в «долгих» песнях, ответила так: «Вся и жизнь в любови. Без этого и песни нет» (78, 1132–1, 7). С нею согласны и другие наши собеседники: «Все и писни про милова – на том и жисть создана» (76, 1114, 3).

стр. 446При всем внимании устьянских песельников к поэтическому содержанию песни, все–таки главным в ней они считают напев: «Мотив – самое главное в песне» (73, 1088, 41 об.). Наряду с этим народные исполнители пользуются более старым, традиционным термином – «голос». Словом «голос» обозначается как напев, так и собственно голос, так как для народных исполнителей напев песни существует исключительно в его звучании, а следовательно, непосредственно связан прежде всего с голосом: «“Не ясён–то ли сокол” ведь не кажной умел раньше – как потенёт–то голос–от. Да не поём уж мы – не певали. Ох, ведь голос <напев> и красив у неё!» (76, 1118, 24). [12] От корня «голос» образовано и слово «голосянка», обозначающее распев слога: в деревне Михалёво зафиксировано выражение «голосянку провели» (73, 1081, 11). [13] [текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Первая строфа песни чаще всего именуется «зачином» или «начином». «Зачином» певцы называют также запев в начале каждой строфы, исполняемый запевалой («начинщиком»). Исполнители говорят «взять начином»: «…Бывало, Васька Сарин начи ном возьмёт » (72, 1073, 7).

Внутри мелострофы исполнители придают особое значение «поворотам»: «<После запева> подхватывать надо. Надо подхватывать и поворацивать быстро» (71, 1061, 6 об.). Из обстоятельных объяснений, которые дала М. Е. Захарова из деревни Кузоверская, стало понятно, что «поворотами» считаются продолжительные мелодические ходы, связанные с внутрислоговым распевом. Марфа Ефимовна спела несколько отрывков песенного распева слова «ой», пояснив: «Вот тут надо вывернуть. <…> Тут и есть поворот. [14] Повернуть, и чтобы голоса слились вместе» (78, 1131–8, 7–7 об.). [15]

Судя по приведенным народной исполнительницей примерам и пояснениям к ним, «повороты» – это важнейшие узлы, в которых проявляется действие внутренних структурных закономерностей песенной строфы (ладовая переменность, отмечающая «поворотный» момент мелодического развития и одновременно – структурного деления песенного периода): « “Что пошёл ли да пошёл милой во дороженьку” тяжёла песня – у ей семь “поворотов”» (76, 1118, 40 об.). Важный в ансамблевом пении момент согласования партий певицы также связывают с «поворотами»: «Надо, чтобы на поворотах все одно выводили. Если разно, то некрасиво» (76, 1114, 4–4 об.).

Характерная местная манера пения взаимосвязана с местной разговорной речью (особенно эмоциональной). Это постоянно отмечают сами народные исполнители, сравнивая свою речь и пение с пением жителей соседних деревень и волостей: «В Будрино – разговор положе и поют не так <как у нас>» (73, 1088, 39). Народные исполнители сравнивают свой вариант распева знакомой песни с напевом, бытующим в других местах: «Изразных деревён женщины не спеваются в песне у тех более крутой мотив» (71, 1061, 6 об.). «Низовки–то <жители деревень ниже по течению Устьи> не так, как мы, поют, там пошире, там пороскошнее» (78, 1132–1, 72).

При сравнении своего пения с другим народные певцы часто пользуются противопоставлением понятий: «петь положе» (спокойнее, медленнее, более распето) – «круче» (скорее произносить слова песни, меньше распевать): «Круто поём, можно и поположе, надо вытягать!» (78, 1132–3, 7 об.). [16] Определения «полого» и «круто» также применяется народными исполнителями для характеристики пения разных поколений: «Это поколение кручае запевать стали» (78, 1132–1, 78).[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Характерный тембр с использованием головных резонаторов также является устойчивым признаком местной исполнительской традиции: «Такие запевальницы были – сидят, поют во всю голову!» (72, 1073, 41 об.). [17] «Зоя–то напоёт вам хорошо, у неё голос резкой» (78, 1132–1, 62). «Резкой» – значит легко «режет» воздух, далеко разносится. Хороший голос должен быть не только «резкий», но и богато окрашенный, обладать красивым тембром: «<Мне нравится> голос не такой, что у неё один голос пустой, а вот такой с тоном – резкой с тоном голос. Он как–то украшает всю песню» (78, 1131–8, 8). «У неё голосок хорошой, поносистой», – хвалит другая певица свою соседку стр. 447 (78, 1132–1, 37 об.; также: 78, 1131–8, 3), то есть хорошо «несется», хорошо слышен на большом расстоянии. «В Строевском поно систо поют, резко поют» (73, 1088, 52 об.).

К архаичным вокальным элементам нужно отнести «выкачивание» (от слов «качать», «качка»), подчеркивание опорных тонов специфической атакой с призвуком: «Ведь тут выкачнуть надо!». [18] Вместо слова «выкачивать» в деревне Маншинская удалось зафиксировать в данном контексте диалектное слово «зыбать». Характеризуя более медленное («отлогое») пение жителей соседней деревни, пожилая певица сказала: «Вот где отлого–то зыбают – вБритвине!» (72, 1073, 24 об.). Подвижность голоса особенно высоко ценится народными исполнителями: «Ох, голос не бежит» (встречается повсеместно). [19]

Слаженность пения и естественность интонации высоко ценится песенными мастерами: «…запевать <то есть петь> голос под голос надо» (76, 1112, 84 об.); «Голос с голосом сочиняетце и поетце добро» (78, 1131–8, 4 об.); «Как воды цька льётце, петь надо» (76, 1114, 2 об.); «Нацинает одна, а втора смотрит, как пододти да как тянуть, как выводить. Мы спелись, дак мы знаём, когда пристать, понимаём, она (запевала) сколько можот одна вытянуть, когда пристать», если же запевала будет тянуть вместе со всеми, то у нее не хватит сил начать новую строфу: «… и интересу некаково не будет: розвития–та не будет в песне». [20]

Красивое, слаженное пение определяется народными исполнителями словосочетанием «красно поют (тянут, запевают)»: «Мы с Марьей–то красно, вот молодые были, пели» (76, 1114, 3); «В Беклемишево Афоня Захаров – он и сейчас запевать–то красён!» (72, 1073, 56). Хороший голос в среде устьянских певцов нередко обозначается колоритным словосочетанием «пасть (вар.: глотка) красна»: «Как молоды были, тогда и пасть красна была, а теперь и сдъгху нет!» (73, 1082, 27 об.). Общие же требования к достойному исполнению песни таковы: «Надо, чтобы с краю, подряд, да и ладно [чтобы было]» (77, 1125, 63). Вместо «ладно» в данном контексте иногда можно было услышать характерное определение «клейно»: «Клейно выходило петь, баско!» (72, 1074, 45 об.). О стройном и складном пении сложена поговорка, известная и на Устье: «Надо склад да голос, дакразвопил бы всю волость!» (76, 1112, 83).

Как показывают высказывания народных исполнителей, отложившиеся в полевых дневниках собирателей, жители Устьянского района Архангельской области обладали богатым комплексом представлений о песне и певческом искусстве, пользовались оригинальными и глубоко осмысленными терминами для их описания. Это свидетельствует о высоком уровне певческой культуры на Устье, что и нашло выражение в уникальных по мелодическому богатству и певческому мастерству образцах распева лирических песен.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

// Рябининские чтения – 2015
Отв. ред. – доктор филологических наук Т.Г.Иванова
Музей-заповедник «Кижи». Петрозаводск. 2015. 596 с.

Текст может отличаться от опубликованного в печатном издании, что обусловлено особенностями подготовки текстов для интернет-сайта.

Музеи России - Museums in RussiaМузей-заповедник «Кижи» на сайте Культура.рф