Метки текста:

Рябининские чтения Фольклор

Балуевская С.В. (г.Вологда)
Прозаическое наследие сказительницы А.П.Дербиной (Кичменгско-Городецкий р-н Вологодской обл.) VkontakteFacebook

1. Анастасия Петровна Дербина (из семейного альбома)Пример 1. К волшебной сказке «Парнецёк-голубóцик» (СУС 720)

Аннотация: А.П.Дербина, уроженка д. Смольянка Кичменгско-Городецкого района Вологодской области – талантливая сказительница, причитальщица и певица. Художественно-образная сфера сказок и быличек А.П. Дербиной богата и своеобразна. В статье раскрывается специфика исполнительского стиля, сказительское мастерство и личностные качества народной исполнительницы.

Ключевые слова: прозаические жанры фольклора; личность сказителя; сказительское мастерство;

Summary: Anastasia Derbina, a native of the village of Smolyanka, Vologda District, is a talented narrator, lamenter and singer. The artistic and imaginative sphere of fairy tales and oral stories is rich and distinctive. The article reveals the specifics of performing style, storytelling skills and personal qualities of a folk performer.

Keywords: prosaic genres of folklore; the identity of the narrator; storytelling skills;

Анастасия Петровна Дербина (1911–1998) – талантливая народная сказительница, причитальщица и певица. Прозаическое наследие исполнительницы включает сказки, былички, бывальщины. Всего от А. П. Дербиной зафиксировано около 20 сюжетов, основную часть которых составляют волшебные сказки и сказки о животных. Фольклорные тексты записаны в 1994–1995 гг. в ходе фольклорно-этнографических экспедиций Лаборатории народного музыкального творчества Вологодского государственного педагогического института (ныне – Научно-образовательный центр народной традиционной культуры Вологодского государственного университета), а также в 1995 и 1998 г. собирателем Татьяной Валентиновной Кореньковой (Гудыменко). Спустя 10 лет (в 2015–2016 гг.) преподавателями и студентами Вологодского государственного университета (профиль подготовки «Дополнительное образование» направления 44.03.01 «Педагогическое образование») были записаны воспоминания об исполнительнице от ее внучки – Татьяны Ивановны Чуриной, 1970 г.р., которая прожила с бабушкой всё детство, воспитывалась ею и вспоминает свою бабушку как самого близкого человека. [текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Родилась Анастасия Петровна Дербина 21 марта 1911 г. в д. Смольянка Еловинского поселения Кичменгско-Городецкого р-на Вологодской обл. Отец, Петр Кузьмич Ципилёв, был спокойный и добрый, крепкий и сильный мужчина, занимался кузнечным делом и охотой. Накануне смерти ему было видение: «Вышел я на улицу, сел на пережи́тницу, поднял глаза к небу. А небо распахнулось, и вышел Господь в ризе. Всё вокруг так и засияло». [1] На следующий день он умер на там самом месте, где видел Божественное явление.

Мать, Александра Ильинична Ципилёва, рано покинула свою семью – она умерла в возрасте 40 лет, оставив троих сыновей (Пашутку, Папило, Мишу) и восьмилетнюю Настю. Девочка тяжело переживала смерть матери, часто её вспоминала. Боль потери «родной маменьки» особо эмоционально отражается в фольклорных текстах, имеющих сходный сюжетный мотив. Комментируя подобные сказки, А.П. Дербина неоднократно повторяла: «А родная-то меня оставила в восемь годов, на девятом годóцьку… Ак вот она ска́зывал'а маленькой всё м[н]е-ка». [2] В волшебной сказке «Парнецёк-голубóцик» (СУС 720) главный герой исполняет песенку, в которой говорится:

«Я жиў у маменьки,Жиў у тятеньки.Маменька умёрл'á,Тятенька взяў мáцёху.Меня мáцёха испёкл'á да съéл'а…» [3]

Музыкальный текст «песенки» представляет собой попевку, основанную на поступенном мелодическом движении тонов вверх и вниз в пределах малой терции, что соотносится с музыкальным рядом плачевой (причетной) сферы интонирования, подчеркивает образно-поэтическую составляющую сказочного текста (Пример 1). В окончании сказок с данным сюжетным мотивом А.П. Дербина обязательно подчеркивала: «и потом и стáл'а она эту дóцерь любить, неродную-ту». [4]

От своей матери Анастасия унаследовала сказительский талант и бóльшую часть сказочного репертуара. Она вспоминала: «мама всё родная скáзывал'а», «я восьми годов был'á, дак она мне росскáзывал'а, дак я все запóмлил'а её́нныё сказки» [5] ; «Это всё у меня насоби́рано. Бу́ди, мама, мóжёт, сама и с умом навыду́мывал'а родная». [6] [текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Обладая невероятной сказительской памятью, Анастасия Дербина легко запоминала значительные по объему художественные тексты. Она являлась знатоком свадебного и похоронного обряда, знала свадебные причитания и песни, причитала на похоронах и на поминках. Сказочные сюжеты усваивала буквально с первого прослушивания: «где-то уцю́ю, дак и знаю»; «Эку, не знаю, мóжёт быть, и мама, мóжёт, и кто-небу́дь и такой говорéў, да я вы́сл'ушал'а» [7] ; «А вот приёжжáў какой-то к Оври́хе к Ефи́мковому старик пó сено, дак вот мы тут собирáлисё, дак вот скáзывали, дак поцём я вот там всё и знаю, хто мне скáжёт» [8] ; «Поцём знаю кто?! Где я её нашл'á?! Не знаю, где нашл'á, не пóмлю» [9] .

Одни из наиболее продолжительных в репертуаре А.П. Дербиной – волшебные сказки «Сивко-Бурко» (СУС 530А+530*В), «Ивáнушко и пóтоцька» (СУС 460В+465В+554). Исполняемые в достаточно быстром темпе, они длятся порядка 15 минут. Следует отметить, что именно эти сказки, а также сюжеты волшебной сказки «Глебушко и Еги́бабашна» (СУС 327F) и небылицы «Про лёсно́во цяря́» (СУС 1920Н*+1887*+1889К+1900) наиболее любимы сказительницей, фиксировались в ходе экспедиций неоднократно и презентовались ею именно как сказки своей родной матери.

Уникальным является сюжет вышеотмеченной волшебной сказки «Иванушко и пóточка», в которой герой выполняет поручения царя: ищет солнышко, добывает царевну, свадебный наряд, женится. Сюжетный мотив поиска солнышка (брата «Еги́бабашны») не имеет прямых аналогов в СУС: герой отправляется к солнышку с целью узнать, почему его «не было на земле три дня, три цясá, три мину́тоцьки». И как оказывается впоследствии: он был на «окия́ньськой горе», увидел девицу, «её хотéў сохватáть, да в мóрё оступи́ўся, да оммоци́ўся, дак на окия́ньськой горе три дня, три цясá, три мину́тоцьки суши́ўся». [10]

Своеобразное диалектное выражение получают персонажный ряд и отдельные сюжетные мотивы сказок. Так, Баба Яга именуется «Еги́бабашной» («Еги́бабой»), птичка – «пóточкой» («пóткой»), белка – «ве́кшей» и др. В волшебной сказке «Ивáнушко и пóтоцька» (СУС 460В+465В+554) лесная избушка «на ку́рицьёй голёшке верти́тце»; солнышко приговаривает: «Фу-фу-ру, фу-фу-ру, фу-фу-ру́сським духом цють. Съем да заем!», «Еги́бабашна» на это отвечает: «По Русé-то покатáўся, русы́-то нахватáўся, то тебе и цють!» [11] В сюжете волшебной сказки «Морозко» (СУС 480*): «Морозко по ёўке поскáкываёт, зелёным хвостом подворáциваёт, дéвице в л'об покол'áцьваёт…» [12] В небылице «Про лёсно́во цяря́» (СУС 1920Н*+1887*+1889К+1900) отмечается, что царь лесной лежит у костра, «вкруг огня обвиўся́». [13] В числе сказок про животных выделяется сюжет с мотивом «кошка поéхал'а на л'о́жке в Усóльё пó соль» [14] (СУС 158+20А+21) и др.

Бывальщины «Как девка бéл'ую корову вы́цёсал'а» и «Про Самáсью» также самобытны по своему художественно-образному наполнению. Девушка, поспорив с парнем на белую корову, чешет лен в нежилой избе, где в подполье («гóўбце») точит зубы, а затем «вылезает» нечистая сила: «сам-от цёрной, язык-от красной, зубы-ти бéл'ыё, больши́ё». [15] [текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Персонаж «Самáсья» тоже соотносится с нечистой силой – умершей старой девой, проживающей в нежилой избе с ребенком. После приглашения она появляется с железной прялкой на беседе у девушек, усаживается на «поли́цю», «навáживаёт» по головам девушек железным веретеном, убегает к ребенку, возвращается к запертым дверям, грызет их, стараясь проникнуть внутрь. С ней «разговаривает» хлеб, скатерть и соль («Самáсья, Самáсья, цёвó ты не те́рьпишь?!»). «Самасья» умирает с утренним пением петуха. [16] Наименование персонажа «Самáсья» трактуется как «сама себя» (а возможно и «сама в себе»), что и выражено в бывальщине, где женщина, представившаяся нечистой силе «Самáсьей», благодаря имени спасается: «“Кто тебя?” “Самáсья сожгл'á, Самáсья сожгл'á!” “Самá се[б]я́ сожгл'á, дак штё уж ты-то…”» [17]

А.П. Дербина номинирует подобные прозаические формы как «не́быль-небыли́ци», «небывáльшинки», комментируя при этом: «Вот это всё бабушка скáзывал'а. Это таки́ё онé эти худенькие, нецёвó не сказки. […] И пужáли, штё в этой мáл'ой избе вот там жил'а ак э́тая штука, дак и пужáли, штё оно. А мы эть и боéлисё, ну́-кося»; [18] «Ведь цёвó раньше сиди́ли вецерá-те, дак прискáзвали ведь…», «Мы эдак росскáзваэм, а вдруг у робя́т мамка у нас у дверей взревéл'а, дак мы все так в у́гоў и съéхалися». [19]

Интерес представляют приговорные формулы из сферы речевого этикета деревенских жителей, которые включаются в повествовательный план сказок. Они определяются диалектологами как «диалектные благопожелания», исполняемые в различных прагматических ситуациях деревенской жизни. [20] В сказке «Лиси́ця и старик» (СУС 1+2+3+4) волк при встрече лисы, поедающей рыбу, приговаривает: «Хлеб да соль!», что соответствует традиционному благопожеланию в ситуации столования. Лиса на это отвечает негативным пожеланием: «Подальше стой!» [21] В сказке «Как лиси́ця зáеця омману́л'а» (СУС 43*+15) заяц, отправляя лису на помощь в качестве повитухи, приговаривает: «Бёжи. Пирог пирогóм, цёўпáн цёўпáном. День проживём – не мёшáёт», [22] что выражает благопожелание прибыли и достатка.

В сюжет сказки могут включаться ритуальные ситуации из традиционной обрядовой сферы. Так, при угощении солнышка в ситуации застолья хозяйка («Егибабашна») его «поцял'á вином поить, зá ворот к ёму лить»; [23] «накорми́л'а да ёвó упои́л'а, даже и за гáўстук налил'а́ вина ёму»; [24] «виньцём угости́л'а, подпои́л'а и за гáўстук пополил'á». [25] Подобные формы встречаются в народных традициях восточных районов Вологодской обл., где этикет праздничного застолья позволяет облить гостя ритуальным напитком, обеспечивая тем самым ему жизненное благополучие и плодородие.

Большая часть сказок А.П. Дербиной включает «песенки», исполняемые главными персонажами. К таковым относятся сюжеты волшебных сказок «Гле́бушко и Еги́бабашна» (СУС 327F), «Дéвоцька-ду́доцька» (СУС 780), «Морозко» (СУС 480*В), «Парнецёк-голубóцик» (СУС 720), «Марья-цярёвна и брáтець Иванушко» (СУС 804А+450), сказка о животных «Про волка» (СУС 162А*+163). Припевки сказочных персонажей имеют две формы интонационного воплощения – декламационно-напевные («Дéвоцька-ду́доцька», «Морозко») и декламационно-речевые («Глéбушко и Еги́бабашна», «Про волка» и др.). По отдельным высказываниям исполнительницы можно сделать вывод о том, что в целом сказки воспринимаются ею сообразно песенным формам: «Много эдаких бол[ь]ши́х [сказок], дак забывать стáл'а. Эдак вот, штёбы куплет за куплетом-то, не забы́тьця надо – и забу́дуся». [26] Это свидетельствует об интонационном мышлении сказительницы, ее особых художественных представлениях. Вспоминая сказки бабушки, Т.И. Чурина отмечает следующие исполнительские особенности: умение поддерживать слушательский интерес, интонационное богатство сказительской речи, многообразие динамических оттенков. По замечаниям внучки, бабушка Настя «какиграла сказку»: «не просто рассказывала монотонным текстом, а вот было интересно слушать, потому что за время сказки как-то вот у нее менялась интонация каким-то образом. Вот она могла выделить там, где вот разговор, там, где просто вот ровно – вот у нее вот это всё как-то было и вот как-то слаженно». Исполнительница умело пользовалась интонацией голоса, слушатели испытывали необычные ощущения – как будто «картина рисовалась» во время сказительской ситуации. [текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Сказки, былички, бывальщины, житейские истории рассказывались бабушкой Анастасией во время монотонной домашней работы (взбивание масла, прядение, вязание, штопанье, скручивание ниток и т.п.), а также перед сном. Как отмечает Т.И. Чурина: «Всё моё воспитание происходило посредством сказок, песен, небылиц, бывальщин, историй». [27]

Образования у А.П. Дербиной как такого не было, она проучилась всего один месяц на курсах для взрослых, при этом овладела грамотой и могла писать письма. В письме от 5 апреля 1994 г. для сотрудников Лаборатории народного музыкального творчества Вологодского государственного педагогического института она пишет: «Здрастуй дорогая Света и твои все подруги Я не знаю вас всех как назвати и как звеличати… После вам много чево спомлила но нескажош… Приежаите летом что небути устроим зделаем ком небути дени рожденя или свадбу понастояшому… Все жыву настроене хорошое охота артиской стати незнаю добюсяли…». [28] Жизнелюбивая, добрая, сильная, терпеливая, с тонким чувством юмора, она слыла в деревне гостеприимной и отзывчивой женщиной. После смерти в знак уважения гроб с ее телом несли через всю деревню на руках до того самого места («Смольянского угóра»), где обычно прощаются с умершими.

Прозаическое наследие Анастасии Петровны Дербиной уникально и самобытно. Отдельные фольклорные тексты входят в репертуар современных исполнителей фольклора Вологодской обл. Актуальной задачей исполнительской практики становится не только освоение сказительских традиций с учетом их диалектно-стилевой специфики, но и постижение особенностей сказительского мышления, мировосприятия, выработка сказительских умений, совершенствование навыков сказительского мастерства.

Пример 1. К волшебной сказке «Парнецёк-голубóцик» (СУС 720) [29]

// Рябининские чтения – 2019
Карельский научный центр РАН. Петрозаводск. 2019. 677 с.

Текст может отличаться от опубликованного в печатном издании, что обусловлено особенностями подготовки текстов для интернет-сайта.

Музеи России - Museums in RussiaМузей-заповедник «Кижи» на сайте Культура.рф