Метки текста:

Икона Интерьер Кижский погост Преображенская церковь

Гущина В.А. (г.Петрозаводск)
Художественное убранство Преображенской церкви Кижского погоста (тябловый и резной иконостасы, живопись «неба») VkontakteFacebook

Интерьер Преображенской церкви. Фотография Ф.Морозова. 1926 г.Фрагмент «неба» Преображенской церкви. Фотография И.Билибина. 1904 г.Алтарь Преображенской церкви. Фотография Ф.Морозова. 1926 г.Роспись на тяблах «неба» Преображенской церкви. Акварельные зарисовки Н.А.Ильинской. 1946 г. (ФМК. НВФ-11357, 11360)Роспись на тяблах «неба» Преображенской церкви. Акварельные зарисовки Н.А.Ильинской. 1946 г. (ФМК. НВФ-11357, 11360)Ной и Нафанаил. Фрагмент иконы «неба» (Ларс Петтерссон, 1944)Иисус Навин и князь Владимир. Фрагмент иконы «неба»  (Ларс Петтерссон, 1944)Пророки Лот и Мельхиседек. Фрагменты иконы «неба»  (Ларс Петтерссон, 1944)

стр. 136 Церковь Преображения Господня на острове Кижи – всемирно известный памятник народного деревянного зодчества. За 300-летнее существование значительным изменениям подвергался не только её экстерьер, но и интерьер, включая главный композиционный элемент – иконостас.

Документальные материалы по истории Преображенской церкви, сохранившиеся фрагменты древнего тяблового иконостаса, каркас «неба» [1] , фризы, обрамлявшие потолочный свод, а также почти полный комплекс икон резного иконостаса позволяют проследить эволюцию её художественного убранства от церкви-предшественницы (с начала XVII века) до настоящего времени.

В писцовой книге 1628–1631 гг. даётся описание первоначального тяблового иконостаса, состоящего из «Деисуса с праздники и с пророки на красках… и образов местных» [2] .

В местном ряду располагались иконы «Пророк Илья с житием», «Спас Вседержитель», «Троица-Отечество с деянием», «Богоматерь Одигитрия». Справа от царских врат находились – «Преображение» (храмовая), «Воскресение», «Покров» и «Рождество Богородицы». Иконы «деисуса с праздники и с пророки…» не перечислены.

Наличие икон с указанием: «писаны на золоте», «серебренные венцы», «гривны с золочением», обложенные серебром кресты, выносные кресты «на золоте» – свидетельствует о торжественном иконописном убранстве, выдержанном в строгом традиционном виде. Древний тябловый иконостас был гармоничен с бревенчатым интерьером церкви. Ничто не нарушало их единства.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Интерес представляет образ «Троица-Отечество с деянием». Видимо, именно эта икона была передана в 1966 г. из Музея изобразительных искусств Карелии Челябинскому художественному музею [3] . В настоящее время икона под названием «Св. Троица Новозаветная со страстями» (Ж-612) рубежа XVII–XVIII вв. находится в основной экспозиции Челябинского областного музея искусств [4] . Особенностью иконы является новая для северного региона того времени иконография и расширенный цикл из 22 клейм, посвящённых Страстям Господним. Икона относится к числу редких для Обонежья произведений.

Появление в иконостасах северных церквей местных икон с данной тематикой свидетельствует о расширении содержания иконописного убранства. Видимо, данныестр. 137 мотивы стали важными для иконописцев в контексте духовных поисков тех времён [5] .

Сравнение сюжетного состава местных рядов иконостасов церквей Преображения Господня в первой трети XVII в. и в середине XVIII в. свидетельствует о значительном увеличении количества икон (с восьми до четырнадцати образов).

Иконы местного ряда занимают в художественном убранстве церкви одно из значительных мест. Состав местного ряда отражал локальные особенности почитания святых, праздников церковного календаря, был связан с религиозными традициями регионов и духовными интересами крестьянского мира.

Особенности народного православия нашли отражение в крестьянской среде в почитании святых – покровителей домашнего хозяйства и скота: святых Николая, Георгия, Ильи, Параскевы Пятницы, Флора и Лавра.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

В дальнейшем в иконостасах появились образы северных святых – основателей монастырей: Зосимы и Савватия Соловецких, Варлаама Хутынского и Александра Свирского.

По наблюдениям исследователей, народная религиозная культура была очень консервативна и с трудом допускала изменения в составе местного ряда [6] .

При изучении истории создания и формирования художественного убранства церкви за столь длительный период существования необходимо учитывать разные аспекты, в том числе иконостасное обрамление (тябловый, резной); сюжетный состав икон, особенности иконографии; стабильность, устойчивость иконостасных рядов; перемещение, замену икон; демонтажные работы, предпринятые в связи с ремонтами и непредвиденными обстоятельствами (военные действия, вывоз икон в другое государство, возврат и воссоздание иконостасов на прежнем месте).

Во вновь отстроенной после пожара конца XVII века церкви Преображения Господня (1714 г.) первоначальный иконостас также был тябловым и состоял из четырех ярусов. Этот иконостас, имевший лишь горизонтальные членения иконных рядов, обладая особойстр. 138 торжественностью, находился в полной гармонии со строгим интерьером бревенчатой церкви, живописным тябловым «небом» и красочными фризами, обрамляющими потолочный свод. Каркас «неба», расписные тябла и фризы являются подлинными элементами первоначального убранства Преображенской церкви, которое частично сохранилось и свидетельствует, что роспись «неба» и прежнего тяблового иконостаса, по всей видимости, представляли собой единый в хронологическом отношении живописный комплекс.

В 1943 году, во время оккупации Заонежья, при демонтаже иконостаса финский исследователь Ларс Петтерссон зафиксировал наличие нескольких «древних карнизов», сохранившихся за резной рамой иконостаса с изображением цветочного орнамента и херувимов на белом фоне [7] .[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

После демонтажа финнами икон иконостаса и «неба» на месте сохранились фрагменты тябел, принадлежавшие первоначальному тябловому иконостасу, конструкция каркаса, существовавшего на момент демонтажа иконостаса, тябла «неба», а также фризы, обрамляющие стены собственно – церковного помещения и частично иконостаса.

К величайшему сожалению, демонтированные в годы оккупации финнами иконы «неба» были утрачены [8] . Оставшиеся в церкви тябла «неба» сохранились и находятся в фондах музея «Кижи» [9] . Там же хранятся тябла старого иконостаса.

В фондах музея «Кижи» сохранились акварельные зарисовки тябл иконостаса и «неба», выполненные в 1946–1947 годах Н.А.Ильинской, Л.М.Лисенко и Б.В.Гнедовским [10] .

В 1949 году архитектор А.В.Ополовников также отметил, что «…за новым иконостасом сохранились расписные тябла старого иконостаса» [11] .

В 1980 году во время снятия на реставрацию трёх икон деисусного яруса за иконами центральной части иконостаса обнаружилась часть старого расписного тябла. Оно было прибито прямо к срубу большими коваными гвоздями и явно свидетельствовало о прежнем месте расположения тяблового иконостаса. Существующий иконостас был смещён непосредственно от алтарной стены и соседних с нею граней на 0,5 метра вперёд. Были видны врубки для крепления других тябл. Это даёт возможность определить размеры каждого яруса первоначального тяблового иконостаса, состоявшего также из 4 рядов. Высота его была несколько ниже: она определялась высотой центрального объёма основного помещения, до его перехода в потолочный свод. Настоящий иконостас скрывает эту грань и выступает за неё, нарушая естественную и логичную архитектурную схему в месте сопряжения сруба восьмерика с конструктивным устройством «неба».[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Первое упоминание о «небе» Преображенской церкви зафиксировано на западном фризе, где имеется надпись: «Возобновлены сии небеса в лето мироздания от Рождества по плоти Бога Слова 1759» [12] .

О наличии «неба» в Преображенской церкви упоминается в Описи имущества Преображенской церкви 1867 года, где поимённостр. 139 перечислены иконы. Приведем текст данного документа: «В куполе образ Пресвятой Троицы круглый, вокруг написана молитва Господня. Вокруг сего образа: Праматери Еввы и Сары, Авеля и Сифа, Зоровавеля и Ионы, Ноя и Нафана, Рувима, Иосифа при распятии Господнем и Мафусаила, Захарии и Еноха, Адама и Авраама, Исаака и Нафана, Иосифа и Аарона, Мелхиседека… Иоакима и …, Вениамина и Ареда, св. Симеона Богоприимца. Над каждым из этих образов находятся изображения ангелов» [13] .

Все иконы «неба» были разделены тяблами в количестве 16 единиц. В центре находится замковое кольцо, вокруг него располагается текст молитвы «Отче наш», причем надпись читается в зеркальном отражении.

Отче нашъ иже еси на небесъх,да стится имя твое да прiидетъцарствие твое да будет воля твоя яко на нъебеи на земли. Хлебъ наш насущный даждъ намднесь и оставляем должником нашими не введи нас во искушенiено избави нас от лукавого [14] .

«Небо» церкви Преображения Господня не имело угловых икон («парусов»), так как собственно церковное помещение имеет восьмигранную форму.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

В Национальном архиве Финляндии хранится архив Ларса Петтерссона, выявленный по моему запросу сотрудником музея «Кижи» Т.Ю.Дудиновой [15] . Среди документов имеется перечень икон неба и материалы их фотофиксации. Состав икон представлен в следующей таблице:

Перечень икон «неба» Преображенской церкви (по данным Ларса Петтерссона) [16]

1.Херувим, ангел; 4 /136-2. Авраам и Адам.425×250
2.Серафим, ангел; 4 /137-2. Иоавов и Исаак.467×193
3.Херувим, ангел; 4/138-2. Аарон и Иосиф.470×178
4.Серафим, ангел; 4/139-2. Лот и Мелхиседек.450×227
5.Херувим, ангел; 4/140-2. Святая Анна и Иоаким450×222
6.Серафим, ангел; 4/141-2. Арид и Вениамин451×205
7.Херувим, ангел; 4/142-2. Пророк Иов и праотец Симеон.446×210
8.Серафим, ангел; 4/143-2. Афонасий и Симеон Богоприимец417×220
9.Херувим, ангел; 4/144-2. Пророк Захария и Енох420×245
10.Серафим, ангел; 4/145-2. Иосия и Святой Владимир455×203
11.Херувим, ангел; 4/146-2. Иосиф Аримафейский и Мафусаил455×215
12.Серафим , ангел; 4/147-2. Рувим и Малахия452×214
13.Херувим, ангел; 4/148-2. Ной и пророк Нафанаил; 4/148-3. Ной.452×224
14.Серафим, ангел; 4/149-2. Зоровавель и пророк Иона.464×212
15.Херувим, ангел; 4/150-2. Авель и Сиф.467×198
16.Серафим, ангел; 4/151-2. Ева и Сарра420×245
17.Новозаветная Святая Троица (медальон). 4/152260×260
18.Деталь медальона. 4/152 [17]

Выявленные в Национальном архиве Финляндии материалы представляют большую ценность для разработки данной темы.

Там же хранится неопубликованная рукопись книги Ларса Петтерссона и Пенти Хярконена «Преображенская церковь» (планировалась к печати в 1944 году), в которой авторыстр. 140 значительное внимание уделили описанию живописи икон «неба» [18] .[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

В книге впервые зафиксированы живописные особенности икон. Представляю данный текст в переводе Т.Ю.Дудиновой [19] .

Авторы отметили: «Наше представление об иконописном искусстве Преображенской церкви было бы не полным, если бы мы не коснулись иконописи „неба“, икон на куполообразном потолке в кафоликоне. По характеру письма иконы „неба“ являются иными, чем иконы иконостаса. Они были предназначены создать иллюзию неба, дать представление о мире парящих ангелов, возвышающихся до небес, деятелях Ветхого Завета, прародителях рода человеческого, патриархах, царских особах и протоиереях. Центральной иконой „неба“ является, изображённая в медальоне Новозаветная Святая Троица; от неё лучами отходят 16 секторальных икон, поддерживаемых тяблами. Во всём изображении присутствует динамика движения… Фигуры ангелов и фигуры, изображённые в нижних частях секторальных икон, написаны таким образом, что они обращены к западу, к входу в церковь, образу шествие, напоминающее деисусный ряд иконостаса. Шествие с двух сторон приближается к центральному изображению, Святой Троице. Во всём прослеживается такая же строгая последовательность, как и в иконостасе…

Так же, как на иконах, из деисусного и пророческого ряда на иконах „неба“… персонажи Ветхого Завета, представлены индивидуально. Они все разные, по-разному одеты и у каждого своя поза… Во время создания икон „неба“ было принято во внимание будущее расположение икон высоко над головами прихожан. Для этого максимально передана детальность икон. Так облака и фигуры обрисованы толстыми линиями. Интенсивность мазков присутствует в прорисовывании складок одежды, где использованы мазки с палец толщиной. Фон икон тёмный, сине-зелёный. По краям и между плывущими облаками мы встречаем яркую гамму красок: белый, оранжевый, красный и зелёный цвета, а по внешнему краю красно-коричневый цвет. У ангелов и святых роскошные одежды. Особенно красиво одеты Мелхиседек, Вениамин, Захарий. На них дорогие парчовые одежды, их пурпурные мантии обрамлены мехом горностая. Можно предположить, что такая одежда могла быть праздничной одеждой русских бояр. Скромные зелёные плащи наброшены, например, на Адама, Ноя, Малахия. Ковчег, который несёт Ной, погружённый в свои мысли; красного цвета, у него криволинейный нос, как у онежской лодки.

В центре медальона, в окружении серафима и херувима, восседают Бог Отец и Иисус, держащие яблоко царства небесного… В самом верху в мандорле изображён белый голубь – образ Святого духа на фоне лососево-красного цвета, украшенного звёздами.

Хотя иконы „неба“…кажутся более ранними по сравнению с иконами иконостаса, возможно из-за потемнения красочного слоя и повреждения поверхности икон, едва ли есть сомнения в том, что они не могли быть написаны в одно время с иконами иконостаса. На это обстоятельство указывают многие детали, как самих изображений, так и красок. Кто был автором икон „неба“, этот вопрос остаётся открытым. И необязательно, что иконопись „неба“ могла быть полностью создана не тем мастером, который написал иконы для иконостаса.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Рассматривая строение церкви, мы предполагали, что в иконописи данного „неба“ есть подражание византийским традициям и сводам русских каменных церквей… „…но иконам (Кижского) «неба» нет прообразов в Заонежье и в Олонецком крае, наоборот, они сами явились образцами для подражания при создании «небес» Заонежских часовен, построенных в 18 веке“».

Дополнением к данному тексту может послужить описание, сделанное сотрудником музея «Кижи» Г.И.Фроловой [20] По её описанию, «16-ти клинное «небо» с изображением «Новозаветной Троицы» представляет «сослужение ангелов и праотцев». Живопись граней имела многочастную композицию, состоящую из изображений шестокрылов, ангельского чина, праотцев и сюжета, связанного с распятием Иисуса Христа.

стр. 141 Исследователь сожалеет о том, что на фотографии, представляющей «небо», видна только верхняя часть клиньев. Автор отмечает традиционное изображение верхней части ореола, состоящего из серафимов и херувимов и расположенных под ними ангелов: «На каждом клине представлено по одному ангелу. Их одежды двух видов: хитоны с гиматиями. По позам ангелы разделены на 4-е группы: 1) с указующей левой рукой; 2) с зерцалами; 3) в предстоянии с раскрытой и направленной к зрителю ладонью; 4) ангелы, двумя руками придерживающие трезубец. Все ангелы правой рукой держат трезубцы.

На другой фотографии видны нижние половины четырёх восточных клиньев, которые получились очень тёмными: на них просматриваются лишь отдельные фрагменты фигур праотцев. В этом, нижнем, регистре изображены праотцы в парном предстоянии. На центральном восточном клине просматриваются явно женские фигуры-праматери Ева и Сара. Традиционно они размещаются рядом с праотцами Авраамом и Адамом… Следуя правилу начинать опись икон от центра, писец первыми среди изображений называет праматерей. Икона, которая должна быть первой… та, что связана с распятием Христа… сюжет имеет отношение ко кресту, изображения которого традиционно завершали многие иконостасы…» [21] .

По мнению Г.И.Фроловой, «…отсутствие икон и чётких фотографий, а также дополнительных документов не позволяет рассуждать о живописных достоинствах „небес“. Мы вынуждены ограничить исследование предварительным иконографическим обзором, дальнейшее продолжение которого возможно при выявлении других архивных документов» [22] .[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Исследователь подтверждает датировку «неба» 1714 годом, что позволяет говорить об одновременности создания живописного интерьера Преображенской церкви [23] .

Следует принять во внимание целостный комплекс архитектурно-конструктивного решения интерьера Преображенского храма. Композиционное решение внутреннего пространства, его художественные особенности приводят к органически целостному восприятию образа всего культового сооружения.

Архитектор-реставратор Б.В.Гнедовский относил «небо» как архитектурно-художественный приём древнерусских зодчих к числу самых высоких творческих достижений [24] .

Он писал: «Среди многообразных форм перекрытий молельных залов деревянных церквей наиболее эффектен и сложен потолок „небом“. Это высшая точка поисков предельной торжественности и парадности внутреннихстр. 142 пространств древнерусского деревянного храма. „Небо“… образовано веерообразно расположенными балками… образующими вместе с широким кольцом сложную пространственную систему. Расписанные цветистым „травным“ орнаментом плоскости балок, входящие во внутреннее пространство храма, обрамляют иконы…

Имеющиеся в нашем распоряжении сведения о наличии сооружений с такой системой перекрытий далеко не полны… Но даже примерный перечень таких объектов… помогает понять истинный масштаб распространения этого интересного и пока ещё во многом загадочного художественного приёма…[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Большинство сооружений с перекрытием „небом“ находятся на территории Ленинградской и Архангельской областей, Карельской АССР и тяготеющих к ним районов Костромской и Вологодской областей…

Значительно труднее определить хронологические рамки развития… этого художественного приёма. Можно сравнительно легко проследить верхнюю границу – примерно середина 19 в., когда „небо“ прослеживается лишь при возведении небольших клетских часовен, сохранившихся лучше всего в сёлах Заонежья. Но гораздо сложнее отыскать истоки возникновения этой формы потолков…

Сама форма потолка „небом“ в виде уплощённого усечённого шатра выдаёт своё первоначальное происхождение. Нельзя объяснить случайностью, что… большая часть приходится на шатровые и многоглавые храмы с восьмискатным завершением сруба. Именно здесь „небо“ располагается совершенно естественно и органично. Возможно, что эта система перекрытия является трансформированным отголоском первоначального убранства так называемых „открытых внутрь“ шатров – единственным ныне материальным свидетельством их былого существования» [25] .

Гнедовский Б.В. считает, что «…внутренние пространства русских деревянных церквей приобретают неожиданное сходство с украшенными мозаиками и фресками каменными купольными храмами далёкой Византии и романского средневековья». Автор приводит в пример роспись купола мечети Кахрие Джами (конец XIII – начало XIV в.) [26] . Как видим, это уже второе упоминание о сходстве формы «неба» с византийскими храмами.

Таким образом, в представлении автора процесс формирования перекрытия «небом» в древнерусском зодчестве является результатом одного из наиболее ярких проявлений творческой связи Руси с крупнейшими центрами мировой художественной культуры.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Б.В.Гнедовский констатирует необычайную устойчивость традиции «неба» [27] .

«Небо» в интерьере храма становится вторым после иконостаса по значению композиционным и смысловым центром [28] .

Знаменательно, что московский реставратор Н.Е.Мнёва, которая вместе с реставратором В.Г.Светличной (Брюсовой) по распоряжению И.Э.Грабаря была направлена в 1945 году в Петрозаводск для разбора вывезенных финнами икон, впервые встретилась в Петрозаводске с иконами, образующими «небеса», называя их «шатровыми досками». Она писала: «Иконы эти по преимуществу огромного размера. <…> Они написаны на досках различной формы в виде треугольников, кругов, цилиндров… предназначенных для оформления шатров и прилегающих к ним частей с внутренней стороны деревянных церквей. Это изображение: Архангелов, Апостолов, пророков, трубящих ангелов, олицетворяющих собой части света; Благовещения, Спаса, Херувимов» [29] .

Автор сетует на финнов, разоривших «…замечательное внутреннее убранство, созданное искусством плотника, резчика и живописца» [30] .

Впечатление от возвращённых из Финляндии икон XV–XVIII веков было воспринято Н.Е.Мнёвой с необычайным интересом к новому, неведомому ранее, искусству крестьянской живописи Заонежья.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Автор отметила характерные особенности икон XVII века: суровость и экспрессивность,стр. 143 упрощённость манеры написания, не снижающей выразительности и силы образа. Палитра, по её наблюдениям, включает три-четыре цвета с преобладанием рыжеватой охры, багора [31] и тёмно-синего. Встречается более пёстрая палитра: красная кирпичного оттенка, лиловато-розовая, густо-синяя, жёлтая, а также белые пробела, вносящие особое оживление. Особое внимание Н. Е. Мнёва уделяет отдельным иконописным комплексам «шатровых досок», примитивности их исполнения, неуклюжести поз, но при этом «…с богатым орнаментальным оформлением, подчёркивающим чувство прирождённого иконописца» [32] .

Автор отмечает: «В этих иконах очень много фольклорного, сказочно-фантастического. Много народной непосредственности восприятия… В красочной симфонии… чувствуется радостное восприятие мира» [33] . Подчёркивается: «Чутьё художника и монументалиста сказалось особенно в крупных фигурах… Святые написаны как бы одним взмахом кисти, очерчивающим всю фигуру сильным и твёрдым контуром. Складки одежд прочерчены широкими энергичными линиями» [34] .

Таким же эмоциональным было восприятие В.Г.Светличной (Брюсовой) возвращённых из Финляндии икон. Осмотр икон оставил огромное впечатление: «Нашему взору впервые предстало замечательное явление в русской живописи 17–18 века – Заонежская школа», – вспоминала В.Г.Брюсова Она также впервые встретилась с необычными, разноформатными иконами (круглыми, трапециевидными, треугольными), была незнакома с местом нахождения этих «расписных досок» в церковном интерьере, предчувствуя какую-то «определённую систему внутреннего оформления» [35] .

Таким образом, Н.Е.Мнёва и В.Г.Светличная (Брюсова) впервые встретились с неизвестными им ранее разноформатными иконами и не были знакомы с обозначающим их термином – «небо», используя свою терминологию: «шатровые доски», «расписные доски».

В.Г.Брюсова отметила, что во время реставрации «…засияли краски удивительной интенсивности и красоты – бирюзовые, киноварные, золотистая охра… Живопись… не утратившая… яркости цвета, отличается своеобразием стиля. Широкое и свободное письмо сочетается с достаточно высоким профессионализмом и пониманием декоративного назначения живописи» [36] .[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Выражая своё восхищение и удивление, В.Г.Брюсова пишет: «…в стране дикой и пустынной, „краю непуганых птиц“, в стране дремучих лесов и бесчисленных озёр, в этом „крестьянском царстве“ отложился пласт культуры глубиною в тысячелетия, созданы художественные ценности, отвечая самому изысканному вкусу» [37] .

Качество и объём работы, выполненной В.Г.Брюсовой совместно с её учеником Г.Жаренковым, «…только что окончившим художественное училище, способнымстр. 144 реставратором, мастером своего дела», в дальнейшем позволило доверить ей ответственное дело – восстановление интерьера кижской Преображенской церкви [38] .

Учитывая все достоинства, открывшиеся при знакомстве с местной иконописью, В.Г.Брюсова предложила следующее: «Я выяснила возможность в принципе восстановления „неба“ в Кижской церкви. Мне кажется, если мы поднимем этот вопрос в Методсовете, он может быть решён положительно. Работу эту мог бы выполнить Жаренков» [39] .

Таким образом, идея воссоздания «неба» в интерьере церкви Преображения Господня рассматривалась ещё в 1956 г.

Кроме того, при первичном ознакомлении с иконостасом Преображенской церкви В.Г.Брюсова отметила его значимость, но «…не столько по художественной ценности самих икон (иконы ремесленного письма 18– 19 веков), сколько потому, что они являются неотъемлемой частью интерьера этого уникального памятника северного деревянного зодчества» [40] .[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

На примере сохранившихся комплексов икон «небес» В.Г.Брюсова считает: «Особняком от иконостаса стоят большие так называемые „местные иконы“ и треугольные шатровые расписные доски из Кижей. Эти памятники являются продуктом богатейшей творческой фантазии и высокого мастерства художников местной, самостоятельной школы.

Реставрация их раскроет невиданную по размаху картину самобытной художественной культуры…» [41] .

Проектом реставрации Преображенской церкви, проводимой с 1949 по 1959 год, под руководством московского архитектора А.В.Ополовникова предусматривалось восстановление подвесного потолка (без росписи) с заполнением каркаса тёсом, уложенным «в ёлку», с целью закрытия зияющей пустоты чердаков. Потолку была придана форма тесового заполнения каркаса «неба».

По мнению архитектора А.В.Ополовникова, реставрация живописи потолка, «…её практическое осуществление представляется очень мало реальным, по крайней мере в ближайшие годы. Поэтому говорить здесь об исходных данных для её возможного восстановления ещё преждевременно» [42] .

А.В.Ополовников особо отмечает роспись тябл «неба» Преображенской церкви, представляющую значительный интерес: «…по белому фону балок вьются простые и жизнерадостные орнаменты растительных мотивов: красные, жёлтые, синие, зелёные. Не считая центрального кольца, здесь шестнадцать балок и нет среди них двух с одинаковым орнаментом, каждый отличен от других» [43] .[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

стр. 145 Грани восьмерика в местах их соединения с балками «неба» выделены широкими плоскостями досок, украшенных крупным растительным орнаментом. Такая же широкая расписная доска-фриз была скрыта рамой резного иконостаса (его центральной частью). Роспись этой доски-фриза отличается изображением серафимов.

На одной из таких досок, расположенной над входом в церковное помещение, как известно, сохранилась надпись о возобновлении икон «небес».

За исключением двух указанных досок-фризов, шесть остальных имели идентичный узор. В настоящее время из восьми полотен сохранилось шесть (два фриза утрачены).

В связи с заменой первоначального иконостаса новым, выполненным в стиле пышного барокко, с обильным золочением резной рамы, интерьер храма изменился в значительной степени.

Сложный резной орнамент, высокое мастерство его исполнения придавали иконостасу величавый, торжественный вид, но при этом внесли диссонирующее звучание в прежний интерьер. Исчезло гармоничное единение с оказавшимися вдруг такими неуместными расписными тяблами «неба» и красочными фризами потолочного свода. Крупная, словно клубящаяся, резьба иконостасной рамы и спокойная акварельная роспись тябл «неба» и обрамляющих потолок фризов, вошли в явное противоречие между собой.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Нарушенное стилистическое единство интерьера не вызывает эмоционального отклика, не пробуждает чувства, как было прежде. Но при этом сразу возникает впечатление от ослепительного сияния позолоты.

Тем не менее барочный иконостас вошёл в соответствие с экстерьером памятника, отразившим новые тенденции в развитии церковной архитектуры, связанные с влиянием европейского стиля барокко. Пышное многоглавие, динамичный взлёт куполов, вихревая пульсация объёмных форм церкви Преображения Господня отразили новое время и новые требования: восторжествовал стиль барокко, который был наиболее прогрессивным для того времени. Растущие международные связи всё более требовали приближения к европейским нормам жизни.

В связи с этим С.Агафонов отмечает, что кижская Преображенская церковь близка церкви в Филях (1693 г.) и по торжественно-праздничномустр. 146 образу, и по системе построения объёмной композиции, а также её динамичности, смягчению переходов от одной объёмной формы к другой.

При этом автор поясняет: «Динамика устремлённой вверх многоглавой пирамидальной композиции Преображенской церкви представляется на первый взгляд причудливо сложной. Но это лишь то внешнее впечатление, которое требовал новый стиль времени и задуманный автором триумфальный образ. Сама же структура здания максимально проста и строго логична. Она основывается на традиционном плане древнейшего типа и на простейших приёмах, определяемых возможностями горизонтальных венцов. Эти простейшие элементы – выступы прямоугольных клетей, бочки и главы – многократно повторенные, дают небывалое пластическое богатство, показывая высокое мастерство и фантазию зодчего» [44] .

Таким образом, подъём экономической и культурной жизни Карелии в начале XVIII века, связанный с бурными преобразованиями Петра I, вызвал оживление и в духовной жизни, потребовал смены стиля и поисков нового выражения образа в церковном и гражданском зодчестве. Возможно, именно поэтому вместо мемориального образа сгоревшей в 1694 году церкви Преображения Господня традиционного шатрового типа в Кижах появилось здание, созданное мастерами, воспринявшими новизну прогрессивного для того времени барочного архитектурного мышления.[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Барочные формы распространялись и проявлялись повсеместно. Память о них сохранилась в «рваных» фронтонах оконных наличников деревенских крестьянских домов, что свидетельствует об органичной связи церковного и гражданского зодчества.

По мнению С.Агафонова, «в объёмно-пространственной структуре Преображенской церкви нашла законченное выражение система построения барочной формы, верно понятая и претворённая в классически прекрасный образ» [45] . Далее автор утверждает: «…значение Преображенской церкви для истории всей нашей культуры особенно важно как материальное свидетельство того, что духовная культура народа… в начале 18 в. практически не отличалась от общеевропейской. И строители, и заказчики были вполне подготовлены к восприятию… принципов барокко, пришедших на смену средневековому строю искусства» [46] .

Со временем экстерьер с явно выраженными особенностями стиля барокко был приведён в единое, хотя и противоречивое, целое с обновлённым интерьером, в котором строгий тябловый иконостас был заменён, как известно, на изысканно-пышный барочного типа.

Новизна экстерьера и художественного убранства интерьера требовала обновления и в стиле написания икон, к этому времени уже подготовленного в столичных регионах.

Торжество стиля барокко в данный период подтверждает правило: «Традиция не мёртвое копирование прошлого, а жизнь в развитии».[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

На примере Преображенской церкви тенденции новизны в форме своеобразного «деревенского» барокко проявились ярко, сохранив при этом дух крестьянской самобытности в главном – уважении к деревянной основе срубной конструкции.

Мир воспринял это безоговорочно, подтвердив уникальность культуры деревянного зодчества России.

// Церковь Преображения Господня на острове Кижи: 300 лет на заонежской земле
Составление и подготовка: кандидат исторических наук И.В.Мельников
Музей-заповедник «Кижи». Петрозаводск. 2014. 360 с.

Текст может отличаться от опубликованного в печатном издании, что обусловлено особенностями подготовки текстов для интернет-сайта.

Музеи России - Museums in RussiaМузей-заповедник «Кижи» на сайте Культура.рф