Абросимова Д.Д. (г.Петрозаводск)
К вопросу о помещениях начальных школ и жилья учителей в Олонецкой губернии в конце XIX – начале ХХ в. VkontakteFacebook

стр. 3Задача данной статьи – представить сведения об обстановке, характерной для сельских школ и жилья учителей в Олонецкой губернии в конце XIX – начале ХХ в. Эти сведения являются результатом обобщения материалов из дореволюционной периодической печати края, отдельных изданий, официальных и неофициальных, и документов Национального архива Республики Карелия. Они были собраны с целью подготовки этнографической выставки, которая позволила бы воссоздать интерьер классной комнаты начальной школы указанного периода, насколько это возможно, полно и точно. Поскольку реконструкция интерьера классной комнаты предполагает наличие не только школьной мебели, но и школьных учебников, письменных принадлежностей и наглядных пособий, в статье рассмотрены и эти вопросы – в той мере, в какой это необходимо для поставленной цели. Помимо описаний интерьеров классных комнат мы рассмотрим также свидетельства о жилье сельских учителей, поскольку оно нередко располагалось в здании школы. При поиске сведений упор первоначально был сделан на территорию Кижского и Сенногубского сельских обществ Великогубской волости – деревень, расположенных в окрестностях острова Кижи. Вместе с тем за неимением достаточного количества источников с описаниями зданий и помещений расположенных здесь школ пришлось учитывать более широкий контекст – территорию Петрозаводского и других уездов Олонецкой губернии.

Вопросам материальной обеспеченности сельских школ, их оснащенности учебными зданиями и библиотеками, бытовым условиям жизни сельских учителей на территории Олонецкой и соседней Архангельской стр. 4 губерний – современной Карелии – уделено немало внимания в монографиях О. П. Илюха [1] . Эти же вопросы (наличие у школ помещений, пригодных для занятий, учебных пособий и письменных принадлежностей) затронуты и в работе Е. А. Калининой [2] . Согласно данным, которые приводит О. П. Илюха, финансирование школ осуществлялось в зависимости от их ведомственной принадлежности Министерством народного просвещения (далее – МНП), земством или государственной казной [3] , поэтому их материальное положение различалось порой значительно. Кроме того, у отдельных школ имелись благотворители: школы, основанные и содержавшиеся на частные пожертвования, были в целом обеспечены лучше, иногда – очень хорошо.

Школьные здания и помещения

В начале ХХ в. среди земских школ Олонецкой губернии было проведено анкетирование, целью которого являлось выяснение состояния школьных зданий и жилья учителей [4] . Обстоятельно составленная анкета включала более 30 вопросов, которые позволяли досконально выявлять имевшиеся трудности. На опрос откликнулись 502 школы, или более 70 % опрошенных. Обобщение, сделанное на основе полученных ответов, дает достаточно полное представление о качестве школьных построек, их приспособленности для учебных целей и санитарно-гигиеническом состоянии.

Согласно результатам анализа анкет, несмотря на то что предпочтительным типом фундамента для школ являлся фундамент из камня или камня и кирпича, а постройка школ без фундамента вообще не допускалась, у зданий третьей с лишним части опрошенных (148 школ) фундамент отсутствовал. Одиннадцать зданий стояли на фундаменте, состоявшем из камней, подложенных под углы строения, и земли, заполнявшей пространство между ними. Лишь шестая с небольшим часть школ (79) была поставлена на каменном фундаменте и всего одна школа – на каменно-кирпичном. Больше половины опрошенных школ (262) располагались в деревянных зданиях. Несмотря на то что самым надежным и стр. 5 долгосрочным типом покрытия являлась железная, огнеупорная, кровля, чуть менее половины школьных строений (227) имели кровлю из теса, и лишь считанные школы были крыты железом (9) или толем (10). Устройство русских печей, как и железных, в школах было запрещено; при этом таких печей в них насчитывалось 231 и 27 соответственно. В остальных случаях помещения школ отапливались голландскими печами, которых всего было 277. В 59 школах в окнах отсутствовали форточки. Согласно требованиям, в школах должно было быть отдельное отапливаемое помещение «раздевальни», которая служила бы также «рекреационной комнатой при отсутствии рекреационного зала во время проветривания классов». Предполагалось, что гардеробная будет протапливаться во время уроков «для просушки ученического платья», однако в большинстве школ не было ни дополнительного помещения, ни возможности отапливать его: в 60% случаев ученики оставляли верхнюю одежду прямо в помещении классной комнаты. Основными недостатками помещений для занятий в ответах были названы «холод, сырость, теснота, духота, темнота и угар» с пояснением, что все это «присуще почти всем училищам». Больше всего учителям и учащимся досаждал холод (117 опрошенных): как сказано в одной из анкет, «зимой приходится заниматься в шубе или прерывать занятия». Далее по частоте жалоб шел недостаток освещенности (95 ответов) и места (в 53 школах), плохая вентилируемость (в 26 школах), влажность (в 22 школах) и угар (в 9 школах) [5] .[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Эта статистика подтверждается отдельными примерами «с мест», иллюстрирующими общую ситуацию. Так, в заметке, напечатанной в «Олонецких губернских ведомостях» в начале ХХ в., приведено описание классной комнаты земской школы (ее точное месторасположение не названо): «Собственно школьное помещение состоит из одной комнаты сажени три в длину, две в ширину и с потолком «рукой достать». Окна счетом пять – маленькие и пропускают мало света. От задней стены на средину комнаты выдвигается большая русская печка. И в этом помещении, построенном вовсе не для педагогических целей, крестьянские ребята-школьники проводят половину года, задыхаясь чуть не до потери сознания». Тот же автор рисует типичный учебный день, проведенный в тех условиях, которые он описал выше: «Зимнее утро. Мутный рассвет наступающего дня едва пробивается сквозь разрисованные морозом маленькие окна комнаты. Наступил день, но в комнате царит полумрак. Дверь то и дело открывается, и вместе с клубами морозного воздуха в комнату вваливаются заиндевевшие фигурки в полушубках и катанках. [...] Начинаются занятия. С утра ребята принимаются за ученье стр. 6 охотно и внимательно относятся к тому, что сообщается им во время урока. Но это продолжается только до полудня. С полудня заниматься становится невозможно. В воздухе висит такой букет запахов пота и т. п., что по пословице “хоть топор повесь”. Вентиляция невозможна, так как сквозь маленькую форточку, которая и открывается всего минут на десять-пятнадцать во время перемены, уходит незначительная часть испорченного воздуха. К вечеру ребята становятся совершенно равнодушными к тому, что делается в школе, и лица их выражают только немой вопрос: “Скоро ли домой?”» [6] .

Описание обстановки помещений для школьных занятий со страниц периодического издания «Олонецкое эхо» сходно с предыдущим. Автор заметки говорит о «приспособленных к училищам крестьянских избах с маленькими оконцами, низкими, задевающими за голову, потолками, дымящими и холодными печами, в то же время занимающими половину комнаты», где царит «тот специфический запах непроветриваемых помещений, где каждому человеку приходится воздуха не более кубического аршина» [7] .

Вопиющая бедность школьных помещений отмечалась не только самими учителями, но и путешественниками. Так, М. А. Круковский в очерках о поездке по Олонецкой губернии посвятил несколько строк впечатлению, которое произвела на него земская школа в деревне Большая Гора Олонецкого уезда: «Школа... внутри оказалась очень неприглядной. Оборванные обои, из-за которых видны черные балки, дырявый потолок с явными следами протеков, развалившаяся печь, давшая. трещину. А кругом все закопчено дымом» [8] .

Приведем еще примеры описаний помещений школ и пожеланий по их улучшению. Поскольку подавляющее большинство их являются ответом на один из пунктов анкеты, их отличает большей частью лаконичное изложение сути существующих трудностей. Знакомство с этими свидетельствами, поступившими из разных уездов Олонецкой губернии, не просто подтверждает распространенность проблем, но и говорит об их «системном» характере.

Петрозаводский уезд[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Олонецкий уезд

Вытегорский уезд

Если говорить об интерьере школьных помещений, частой проблемой была нехватка необходимой мебели, а также ее неудобство и неприспособленность для учебных занятий. По свидетельству олонецкого епархиального наблюдателя, одной из причин замеченной им среди учеников церковноприходских школ в Каргопольском уезде привычки неправильно сидеть и неправильно держать перо во время письма являлось «отсутствие в большинстве [школ. – Д. А.] парт, соответствующих педагогическим и гигиеническим требованиям» [13] [14] . В школе деревни Вырозеро Петрозаводского уезда «ученики помещались за кухонным столом и на скамьях разных форм, принесенных ими самими из домов своих родителей» .

Подобные отзывы создают впечатление удручающего положения с помещениями для школ в масштабах губернии, однако среди них были исключения, которые, правда, касались в основном школ, подчинявшихся МНП [15] или обустроенных за счет частных вложений. Так, контрастируют с общим фоном отзывы о школах Повенецкого уезда в деревнях Кимасозеро (образцовая школа МНП) и Кяппесельга. Кимасозерская школа размещалась «в красивом, белом деревянном строении». В ней было «много светлых чистых просторных классов», «классные комнаты и все жилые помещения были просторны, теплы, светлы и удовлетворяли всем требованиям гигиены» [16] . Здание школы в Кяппесельге было «весьма теплым, построенным удобно по весьма хорошему плану, разработанному техником Повенецкого земства», «отличалось простором, светом» и, по выводу автора описания, принадлежало к числу лучших школьных зданий на территории уезда [17] .

Что касается оформления классных комнат, на стенах обязательно висели портреты императора, членов императорской семьи и благотворителей школы. Так, в кимасозерской школе на стене можно было увидеть стр. 9 портрет купца Минина, на чьи деньги было возведено школьное здание. Иногда здесь же находились произведения живописи на религиозные и исторические сюжеты [18] .

Школьные библиотеки и учебники

При церковно-приходских школах имелись библиотеки, в которых выдавались книги на дом, причем не только учащимся, но и взрослым [19] Для выяснения положения учителей начальных школ Московским обществом грамотности в конце XIX в. было проведено анкетирование, которое коснулось и школ Олонецкой губернии. Его результаты были отражены в статье, опубликованной в «Олонецких губернских ведомостях». В ней, в частности, приводятся сведения о количестве и составе библиотек в пяти уездах Олонецкой губернии (кроме Лодейнопольского и Пудожского). Не все школы в этих уездах откликнулись на анкету, поэтому приводимые цифры отражают лишь часть общей картины. Согласно его результатам, в школах имелось:[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Таким образом, библиотеки были далеко не во всех школах, а там, где имелись, они были в основном малокомплектными. Общая статистика вновь подтверждается отдельными наблюдениями: М. А. Круковский в путевых очерках упоминает о наличии в школе деревни Большая Гора Олонецкого уезда библиотеки «ученической и учительской», правда, «очень бедной» [21] . С. А. Приклонский приводит описание состава библиотеки церковно-приходской школы в селе Вырозеро Петрозаводского уезда: «Несколько экземпляров церковно-гражданских букварей, часословов и псалтырей» [22] . На этом фоне библиотеки со ста и более экземплярами книг являлись редкостью, библиотеки с несколькими сотнями томов представляли собой единичные случаи. К ним относились библиотека в неназванном селе Олонецкого уезда (695 изданий), в селах Луги Каргопольского стр. 10 уезда (323 издания), Данилово Петрозаводского уезда (309 изданий) и Андомский Погост Вытегорского уезда (233 издания). Книги, собранные в школьных библиотеках, были в основном «педагогического содержания», хотя имелись и исключения. Например, большая часть книг (515 экземпляров) библиотеки объемом в 695 книг в Олонецком уезде была представлена беллетристическими изданиями [23] .

Какие учебники использовались в школах Олонецкой губернии? В соответствии с программой, утвержденной Святейшим Синодом, в одноклассных церковно-приходских школах [24] в начале ХХ в. преподавались Закон Божий, церковное пение, церковнославянский язык, русский язык, чистописание и арифметика. В число дополнительных предметов входили природоведение, география, история и основы геометрии [25] . Как указывает О. П. Илюха, учителя народных школ Олонецкой губернии широко пользовались учебниками Д. П. Мартынова – директора народных училищ в конце XIX в. Среди составленных этим автором учебников и методических пособий были выпущенные в 1890-е г. «Азбука-скороучка вместе с методикой обучения грамоте», «Книга для чтения в народных училищах», «Книга “Цифир”, или Методический задачник для обучения начальной арифметике», «Русская история в самых простых рассказах для самых начальных училищ со сборником исторических произведений» [26] . Как отмечает в обзоре коллекции книг гражданской печати из фондов музея-заповедника «Кижи» Л. С. Харебова, учебники, изданные на рубеже веков, отличало высокое качество подготовки: они были хорошо продуманы методически и исполнены на достойном техническом уровне [27] . Перечисляемые далее наименования учебных книг представляют собой сводный список, составленный на основе отчетов конца XIX – начала ХХ в. об осмотре одноклассных церковно-приходских школ [28] Олонецкого края, а также Олонецкого уездного училища [29] .

стр. 11Закон Божий. Преподавался в среднем и старшем отделении церковноприходских школ по книгам «Начатки православного христианского учения» и учебному руководству для одноклассных церковно-приходских школ «Наставление в Законе Божием» Агафодора (Преображенского).

Церковное пение. Ему в церковно-приходских школах обучали «с голоса». Исполнялись песнопения литургии, всенощных служб, 12 великих праздников, дней великих святых и воскресные молитвы. В Олонецком уездном училище учащиеся обучались трехголосному пению по «Сборнику русских народных гимнов и песен для народных училищ» А И.Садокова и Ю.Ф.Крачковского (1867). Преподаватели пользовались изданиями А. И. Рожнова «Нотная азбука для певческих хоров» (1861), Н. А. Римского-Корсакова «Практический учебник гармонии» (1886), А.Н.Карасева «Методика пения» (1891), А. С. Фаминцына «Начатки теории музыки» (1895) [30] .[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Церковнославянский язык. Его изучение начиналось после освоения учащимися основ грамоты, с конца первого – начала второго полугодия. Обучение велось сначала по учебнику Н. И. Ильминского «Церковнославянская азбука для церковно-приходских школ» (1889), в последующие годы использовалось издание этого же автора «Обучение церковнославянской грамоте в церковно-приходских школах и начальных училищах» (1886). Учащиеся читали Часослов, Евангелие и Октоих.

Русский язык. Чтению обучали по изданиям «Подвижная азбука», «Русский букварь», а также «Книга для чтения в церковно-приходских школах и школах грамоты» (первая, вторая и третья) Н. Ф. Одинцова и А.С.Богоявленского (1899). Для обучения правописанию служил «Практический курс правописания с материалом для упражнений в изложении мыслей: Руководство для учащихся в начальных училищах» Н. Я. Некрасова. В «Отчете по Олонецкому уездному училищу» за 1875 г. указаны книги для чтения, использовавшиеся в классе: это «Книга для чтения и практических упражнений в русском языке: учебное пособие для народных училищ» И. И. Паульсона (1847), «Детский мир» К. Д. Ушинского (1861), хрестоматия «Для чтения и рассказа» П. Е. Басистова (1862), «Наш друг: Книга для чтения учащихся в школе и дома» барона Н. А. Корфа (1871). Повсеместно в школах читались произведения русских классиков. Обучение чистописанию велось по «русским прописям» В. С. Гербача [31] .

стр. 12Арифметика в одноклассных церковно-приходских школах преподавалась по задачникам А. И. Гольденберга «Сборник задач и примеров для обучения начальной арифметике» (середина 1880-х гг.) и С. И. Шохор-Троцкого (издания 1880-1890-х гг.). Для решения устных задач служили издания С. А. Рачинского «1001 задача для умственного счета: Пособие для учителей сельских школ» и Д. П. Мартынова «Книга ”Цифир”...» (1892).

Природоведение в церковно-приходских школах изучалось по книге П. Бера «Мир Божий в беседах и картинках», переведенной и изданной Е. П. Чижовым (1897).

География преподавалась по учебникам А. И. Иванова «Краткая география для начальных школ», Ф. Ф. Пуцыковича «География для народных и других элементарных училищ» и С. П. Меча «Россия. Учебник отечественной географии» (1887). В Олонецком уездном училище на первом году обучения руководством учителю служил учебник Д. Д Семенова «Уроки географии» (1862), на втором и третьем годах – учебник Ф. Л. Брамсона «Руководство к географии Российской империи с вопросами и задачами» и «Учебник всеобщей географии» П. Н. Белохи (1862). В отчете о работе училища за 1875 г. описана методика преподавания этого предмета: «Преподавание географии. начиналось обыкновенно изучением классной комнаты, училищного дома, квартала, города и губернии, составлением планов этих местностей, затем следовало, также в концентрическом порядке, изучение всей Российской империи и, наконец, физический обзор всех частей света, начиная с Африки как простейшего в этом отношении материка. Черчение карт всюду сопровождало изучение этого предмета» [32] .[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

История изучалась по учебнику М. Я. Острогорского «История России для народных училищ». В Олонецком уездном училище учащиеся проходили курс истории по книгам «Детский мир» К. Д. Ушинского, «История России в картинах» В. А. Золотова (1863) – первый год и «История России» Д И. Иловайского (1876) – второй и третий годы. Согласно отчету, предмет преподавался так: «Рассказы. ученики сначала повторяли со слов учителя, потом, под наблюдением последнего, читали о том же в своих учебниках. Многие рассказы в третьем классе записывались учениками с предварительным объяснением им плана в расположении рассказа» [33] .

Вследствие нехватки учебников для преподавания одного и того же предмета в разных школах зачастую использовались разные учебники – те, которые были доступны на местах. Порой даже ученики одной школы, одного отделения, были вынуждены заниматься по разным книгам [34] .

Письменные принадлежности и наглядные пособия

стр. 13Ситуация с наличием в школе письменных принадлежностей могла быть такой, как описано у С. А. Приклонского: «В училищах, и особенно в церковно-приходских школах... заметен большой недостаток... самых обыкновенных предметов, как чернила». В качестве примера он приводит список письменных принадлежностей в школе деревни Вырозеро Петрозаводского уезда: «... три гуттаперчевых доски и столько же грифелей, два карандаша и несколько дестей бумаги писчей». Говоря об отсутствии в этой школе покупных чернил, автор пишет: «Чернила в этом училище приготовляются по своеобразному, неизысканному способу. Сушеная ольховая кора и ржавелое железо полагаются в горшок, который наполняется хорошим квасом и поставляется в топленую печку. Чрез сутки [35] чернила готовы» .

Если обеспеченность школ письменными принадлежностями была низкой, обеспечение наглядными пособиями было, как можно предположить, еще хуже. Тем не менее типичный набор пособий включал, как указывают исследователи, глобус, географические карты, картины по Закону Божьему, таблицы по естественной истории, таблицы мер, а также разрезную азбуку, магнит, компас, лупу, термометр, счеты, арифметический ящик и аршин. При недостатке наглядных пособий использовались подручные средства: кубики, палочки, камешки. Восполняя существующий недостаток, некоторые учителя сами брались за изготовление необходимых пособий и таким образом создавали порой целые музеи [36] . Руководствуясь описанием таких «музеев», можно сделать вывод, что собранные в них экспонаты отражали собственную, выработанную на практике методику преподавания их создателей. Приведем примеры. В кимасозерской школе среди наглядных пособий находились плакат с изображением орденов, «определитель грибов», чучела птиц: глухаря, тетерева, белой куропатки, рябчика, селезня. Изготовленные учителем и преподавателем ремесленного труда, они были настолько правдоподобны, что «могли бы занять достойное место среди экспонатов зоологического музея» [37] . Сведения о том, что учитель земской школы в свободное время изготавливал чучела животных и птиц, на которых ему довелось охотиться, есть и в путевых очерках М. А. Круковского [38] . Не исключено, что эти чучела тоже могли использоваться в учебном процессе. В отчете о работе Олонецкого уездного училища в качестве вспомогательных пособий упоминаются коллекция инструментов для черчения на классной стр. 14 доске, настенные географические карты, выпущенные А. А. Ильиным, «глобус с меридианом и компасом в 15 дюймов в диаметре, теллурий, стереоскоп с 17 картинами, географическая игра “Гусек”», а также «коллекция простых машин (полиспаст, ворот), Мариотова трубка, сифон, Гиеронов фонарь, выпуклое и вогнутое зеркала, микроскоп». В программу курса этого училища входила гимнастика, для преподавания которой использовались «руководства к гимнастике Лоне и Шмидта с стенными таблицами», а для игры в лапту имелся резиновый мяч [39] .[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Для сравнения можно вспомнить пример начальных школ в Воронежской губернии, открытых выдающимся педагогом родом из Вологды Н. Ф. Бунаковым. Одна из двух школ была основана им в Воронеже в 1867 г. и предназначалась для двухлетнего обучения городских детей разных сословий. Среди наглядных пособий в ней имелись счеты и арифметический куб, приборы для измерения длины, веса и емкости, модели геометрических тел (куба, призмы, шара); физические приборы; гербарии, коллекции минералов, коллекции насекомых, чучела животных и птиц; коллекция российских монет. В 1870 г. школа организовала выставку наглядных пособий для учителей. Другая школа, в селе Петино Воронежской губернии, построенная и оснащенная Н. Ф. Бунаковым в 1884 г. в приобретенном специально для этого имении на берегу Дона, располагала собранием наглядных пособий, которое состояло из картин, таблиц, макетов, глобусов, чучел, физических приборов. Здесь были магниты и компасы, модели паровых машин и «электрическая машина». Для постановки физических и химических опытов в распоряжении учителей имелись в большом количестве колбы, лупы, микроскопы [40] Конечно, приведенные примеры – это то, чего не могли позволить себе огромное большинство школ, бывших на содержании государства, однако эти описания при их исключительности дополняют представления об оснащении начальных школ.

Воспоминания о школе на острове Кижи Л. Денисовой

В поисках сведений о школах в окрестностях Кижей исключительно ценным источником оказались воспоминания жительницы поселка Ладва Л. Денисовой о школе, которая находилась на самом острове во втором десятилетии ХХ в. (автор воспоминаний пошла в школу в 1917 г.). Эти воспоминания целостны и содержат этнографические подробности о школьном быте, которых часто недостает в других источниках. Одного этого документа достаточно, чтобы воссоздать по нему практически полностью интерьер классной комнаты, причем именно кижской школы. И стр. 15 хотя воспоминания Л. Денисовой были дважды опубликованы на страницах периодики – впервые в 1967 г., затем в 2004-м [41] , нам представляется уместным привести здесь их фрагмент. «Помещалась эта школа (церковно-приходская) в одряхлевшей от своего долголетия церковной сторожке, сиротливо притулившейся к ограде слева от церковных ворот. [...] В классе – три ряда длинных парт. Поближе к двери сидели малыши, второй ряд занимали второклассники. А третий ряд, поменьше, был отведен для третьего класса. К третьему ряду примыкал стол нашей учительницы Екатерины Константиновны Мизеровой. Перед рядами – порыжевшая классная доска, в простенках между подслеповатыми окнами – географические карты, расписания уроков и большущий портрет царя в золоченой раме. В углу – иконы с лампадкой, а у входной двери – книжный шкаф. Там-то и хранилось все богатство школы: библиотека из серии “Книжка-копейка”, глобус, аспидные доски, грифели, тетради, карандаши и ручки, да наглядные пособия в виде красочных картин на толстом картоне».

Жилье учителя сельской школы

Поскольку учителя сельских школ в большинстве случаев были приезжими, им приходилось арендовать жилье, которое размещалось в помещении школы или в доме местных жителей. В обоих случаях проживание было сопряжено с различными неудобствами. К наиболее досаждавшим из них можно причислить недостаточную изолированность частного пространства, где учитель мог бы полноценно отдохнуть после уроков и подготовиться к следующему дню. За примерами обратимся вновь к анкетам-ответам на опрос среди школ Олонецкой губернии начала ХХ в. В одной из них сообщается, что жилье учительницы, занимавшее одно помещение в здании школы деревни Шабалино Повенецкого уезда, имело единственный вход через классную комнату. Помещение отапливалось железной печью, которая не была приспособлена для приготовления пищи, поэтому готовить можно было только «в кухне домохозяина в нижнем этаже». В другой анкете, поступившей из школы деревни Рубеж Вытегорского уезда, также говорится об «общей топке квартиры учителя с больничной кухней». Из-за такого расположения обогрев квартиры зависел «от произвола больничной прислуги» [42] .[текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Если жилье располагалось в крестьянском доме, оно нередко представляло собой отгороженный угол в избе. Таким образом, и в этом случае возможность уединения была относительной, а кроме того, такое стр. 16 совместное проживание имело свои особенности. Как признается в анкете учитель школы деревни Пуминово Пудожского уезда, «живя в одном доме с хозяевами квартиры, учителя нельзя сказать, что живут сносно, - не живут, а мучаются. Я это испытывал на себе в течение двенадцати лет. Шесть лет пришлось прожить на такой квартире, что ничего нельзя было положить без замка» [43] .

Если съемное жилье находилось в школьном здании, ему были свойственны и все перечисленные недостатки этого здания, поэтому жалобы учителей на жилье были теми же, что и жалобы на помещения классных комнат: холод, влажность, плохие печи. Так, учительница школы деревни Загорская Петрозаводского уезда указывает на необходимость ремонта в ее квартире, так как зимой в ней стоит «страшный холод», а печи «невозможно дымят» [44] .

Еще одним существенным ограничением была недостаточная площадь жилого пространства. Согласно двум публикациям на страницах «Олонецких губернских ведомостей» конца XIX в., в одном случае жилье учительницы представляло собой «комнатку в три квадратных сажени, отделенную от остального пространства избы тесовой перегородкой» [45] . В другом случае оно составляло «в длину шесть шагов, а в ширину четыре шага». Автор второго описания указывает на распространенность этой проблемы: «Да и не один я из учителей пользуюсь такой квартирой, а многие» [46] . В подобном помещении можно было разместить минимальное количество мебели. В заметках на страницах губернской газеты из предметов обстановки упоминаются кровать, небольшой столик, пара стульев, иногда комод [47] . В этих условиях некоторый запас вещей, неизбежно накапливавшийся у учителей, обремененных семейством, хранить было негде. Об этом свидетельствует учитель школы деревни Рубеж Вытегорского уезда, сетуя на то, что «при школе нет кладовой, ни хлева, ни амбара, так что жизнь семейного учителя здесь крайне тяжела и неприглядна» [48] . Часто встречавшимся атрибутом учительского жилья, вне зависимости от тесноты, были висевшая в большом углу икона с лампадой и настенные часы с боем.

Таковы сведения об интерьерах классных комнат и жилья учителей сельских школ Олонецкой губернии конца XIX - начала ХХ в. в рассмотренных источниках. Все они могут быть использованы при подготовке музейной экспозиции, посвященной этой теме.

// Кижский вестник. Выпуск 17
Карельский научный центр РАН. Петрозаводск. 2017. 316 с.

Текст может отличаться от опубликованного в печатном издании, что обусловлено особенностями подготовки текстов для интернет-сайта.

Музеи России - Museums in RussiaМузей-заповедник «Кижи» на сайте Культура.рф