Данилов Д.А.
Интерьер дома северорусских крестьян-старообрядцев второй половины XIX – начала XX века. Опыт реконструкции в музее «Малые Корелы» VkontakteFacebook

Рис. 1. Дом Русиновых, Двинской сектор музея «Малые Корелы». Фотография 2016 г. Из архива АМДЗРис. 2. Дом Русиновых, Двинской сектор музея «Малые Корелы». Фотография 2016 г. Из архива АМДЗРис 3. Интерьер зимней избы и молельни. Дом Русинова, Двинской сектор музея «Малые Корелы». Фотография 2016 г. Из архива АМДЗРис 4. Интерьер зимней избы и молельни. Дом Русинова, Двинской сектор музея «Малые Корелы». Фотография 2016 г. Из архива АМДЗ

Аннотация: Статья посвящена опыту создания интерьера избы и молельни крестьян старообрядцев в доме Русиновых в музее-заповеднике «Малые Корелы». Предметный мир экспозиции описывает систему этноконфессиональных символов, которые отражают существовавший у старообрядцев-беспоповцев в конце XIX – начале XX века комплекс регламентаций и запретов.

Впервые проблема организации интерьера избы крестьянина-старообрядца в Архангельском музее деревянного зодчества и народного искусства «Малые Корелы» возникла в 1976 г. в связи с перевозкой на территорию Двинского сектора архитектурно-ландшафтной экспозиции дома Русиновых из деревни Кондратовская Верхнетоемского района Архангельской области (Рис.1) [1] . Русиновы принадлежали к большой богатой семье, имевшей в своей собственности пароходы на Двине. Согласно сохранившейся легенде, в последнее время в доме жили две бабушки староверки, которые вели скромный, уединенный образ жизни [2] . Это обстоятельство позволило исследователям предположить, что строитель дома был членом одной из ветвей этой семьи и принадлежал к одному из старообрядческих согласий [3] .

В пользу принадлежности дома старообрядцам свидетельствуют некоторые особенности декоративного убранства и внутреннего устройства памятника. И без того нарядный, пропорциональный художественный облик дома дополняет очелье (Рис. 2) –редкий и наиболее древний элемент оконного украшения. В народной архитектуре этот вид наличника получил широкое распространение в XVII в. По своим техническим и стилистическим особенностям очелье напоминает элементы киотной и иконостасной барочной резьбы. Такого рода орнаментальную схожесть русский художник и путешественник А.А. Бобринский отмечал еще в начале XX в [4] . В данном случае проявилась одна из особенностей старообрядческого уклада – сохранение и консервация древних традиций в декоративном убранстве жилища.

Вторым обстоятельством, позволившим приступить к созданию интерьера крестьян-старообрядцев, стало наличие в доме Русиновых молельни – отдельного помещения для уединенной молитвы и общественных богослужений. Молельня представляет собой узкую, небольшую по площади комнату, закрытую на двойные двери. На внутренней двери сохранился замок амбарного типа, закрыть который можно только изнутри. Вход осуществлялся из зимней избы, встроенной в боковой фасад дома и частично выступающей за пределы общего объема. Организация молельной комнаты в отдельном, запирающемся изнутри, помещении объясняется особым отношением старообрядцев к молитве как к тайнодействию [5] .

Первый вариант реконструкции интерьера крестьян-старообрядцев в доме Русиновых был предложен в середине 1980-х гг. сотрудником музея Н.Н. Власихиной – замечательным исследователем и участником многих полевых экспедиций. Первоначально ставилась задача воссоздать интерьер, отражающий не просто культуру старообрядцев Русского Севера, но и религиозно-бытовой уклад приверженцев конкретного старообрядческого согласия, к которому могли принадлежать хозяева дома. В виду нехватки экспозиционного материала этот вариант не был реализован. [текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Вопрос о принадлежности Русиновых к тому или иному согласию, а также вопрос о переходе отдельных представителей семьи из согласия в согласие остается открытым, ожидая дальнейших исследований. Впрочем, география распространения старообрядческих толков и согласий позволяет предположить, что Русиновы принадлежали к беспоповскому толку древлеправославия. В верховьях Северной Двины в разное время беспоповцы были представлены четырьмя согласиями – филипповцами, федосеевцами, даниловцами и аароновцами [6] .В Сольвычегодском уезде в начале ХХ в. 26 приходов было «заражено расколом» [7] . Здесь преобладали даниловцы и аароновцы. В то же время известно, что самым большим и непререкаемым авторитетом как среди беспоповцев, так и среди верующих официальной церкви в Верхнем Подвинье пользовались филипповцы [8] . Центр этого согласия на Двине в XIX в. находился в селе Черевково. В «административном» послушании у черевковских наставников находились не только верхнетоемские старообрядцы, но и общины в Афанасьевской, Верхнеуфтюжской, Нижнеуфтюжской, Лябельской волостях Сольвычегодского уезда [9] .

На сегодняшний день в доме Русиновых создан интерьер, в котором отражен обобщенный образ старообрядческой культуры Русского Севера XIX – начала XX вв [10] . При этом акцент сделан на особенностях религиозно-бытового уклада беспоповцев в сопоставлении с образом жизни православных крестьян [11] . Данный подход позволяет показать иерархическую организацию старообрядческой общины и связанную с ним систему религиозно-бытовых регламентаций, а также отношение конкретной старообрядческой общины к миру. Например, у старообрядцев Тулгасского прихода Шенкурского уезда каждый толк разделялся на три категории – «чашки»: большую, среднюю, малую. Принадлежащие к первой чашке «назывались прочими святыми, живут в отдельных домиках, не молятся вместе с принадлежащими к остальным двум чашкам и не едят вместе с ними из одной посуды и одним столом» [12] . Для разных категорий старообрядцев существовали разные нормы поведения. Чем выше религиозный статус той или иной группы, тем строже соблюдались регламентации, тем больше предписанных традицией запретов. Во внешнем, соприкасающимся с никонианами мире старообрядческой культуры регламентации и нормы ничем не отличаются от общепринятых.

В экспозиции иерархия старообрядческой общины показана через условное деление жилого пространства на зимнюю избу и молельню (Рис. 3,4), где показан быт и духовная жизнь стариков – «истовых» [13] , и летнюю избу, в которой по легенде жили молодые «мирские» старообрядцы. При этом красочный интерьер летней избы резко противопоставлен суровому, аскетическому, окрашенному в темные тона интерьеру зимней избы.

Регламентации в сфере материальной культуры лучше всего отражает размещенная в экспозиции домашняя утварь. В интерьере летней избы показан самовар, кофемолка, банка с чаем, сахарница, посуда мануфактурного производства. Этими предметами домашней утвари в силу пищевых запретов не могли пользоваться «истовые» староверы. В то время как в «боковушке» (зимняя изба) размещена преимущественно деревянная и глиняная посуда (кринки, роговики, горшки, ковши), изготовленная кустарным способом. По свидетельству П.С. Ефименко, старообрядцы отдавали предпочтение деревянной и керамической посуде, как более архаичной [14] . В то же время среди «истовых», да и «мирских», старообрядцев сохранялось отношение к предметам быта, как к тому, что причастно к промыслу Божьему о спасении человека [15] . На посуде, деревянных ложках, некоторых орудиях труда часто наносились молитвы или какие-либо другие сакральные изображения. Так, в летней избе, в плетеной корзинке, показана деревянная грабилка для сбора ягод, на обратной стороне которой вырезан восьмиконечный крест-часовня. В большей мере это касалось промысловых орудий: священные изображения (крест, монограммы, хризма) наносились на поплыви, ловдусы, приклады охотничьих ружей.

Одежда как важнейшее средство самоидентификации в старообрядческих группах показана в зимней избе и молельне. Отличия в покрое и способах ношения являлись одним из самых устойчивых маркеров принадлежности к религиозной группе [16] . Размещенный в экспозиции женский костюм (сарафан, рубашка, пояс, платок) отражает комплекс существовавших у старообрядцев предписаний и запретов, регламентирующих цвет одежды, ее атрибуты и внешний вид верующего. Вся женская одежда, за исключением пестрядинной рубашки, темных тонов (черного, синего либо коричневого) и обязательно домотканая. В этом читается запрет на ношение яркой, цветной одежды: «…Цветные украшения суть временной прелести бренной жизни» [17] . От фабричных одежд старообрядцы отказывались, строго запрещалось ношение новомодных иноземных одежд: «…заморские сюртуки, модные картузы, на высоких каблуках сапог, да красно плетенное» [18] . Рубашка с высоким воротом и длинными рукавами полностью закрывает руки и шею. Темный платок не подвязан, а сложен под подбородком, концы распущены вниз по плечам и спине [19] . [текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Регламентации в области духовной жизни раскрыты в молельне и частично в устройстве божницы (зимняя изба). Первое и основное назначение молельни – функция домового храма. В самом конце помещения, над окном, устроен небольшой тябловый иконостас, который представляет собой широкую от стены до стены полку с расположенными на ней репликами (копиями) икон «старого письма» из коллекции древнерусской живописи музея. Это канонический триптих: поясное изображение Христа, Богоматерь «Одигитрия», Никола «Оплечный». В репликах читается простота и лаконичность, характерные для «крестьянских писем» [20] . Цветовая гамма – «тундровый позем», охристый оттенок ликов, сильно вытянутые пропорции фигур указывают на подражание автора мастерам Выга [21] .

В летний экспозиционный период, когда позволяет температурно-влажностный режим, в экспозиции размещаются киотные кресты и иконы выговского литья, а также привозные московские изделия, выполненные в подражательной поморским мастерам технике. Среди них – икона Святителя Николая Чудотворца первой половины XIX века, вывезенная в музей в 1975 г. (экспедиция АМДЗ в Верхнетоемский район, Давыдов А.Н.). Московское, как и поморское, литье отличается тонкостью работы, использованием многоцветной эмали, часто позолочением изделия, тщательной опиловкой оборотной стороны [22] . В отличие от изделий других центров старообрядческого литья, «поморские» кресты и иконы приобретались не на вес, а на счет. Вероятно, это было связано с применением эмали.

Изображения и символы на киотных крестах говорят о принадлежности хозяев дома к беспоповцам. Беспоповские (поморские) кресты отличаются изображением Нерукотворного Спаса («Спаса на убрусе») в верхней части. Изображение Спаса сопровождается надписями: «Образ нерукотворенный» и ниже – «Црь Славы» [23] . На киотном кресте, размещенном в красном углу зимней избы, присутствует характерная для «поморского типа» последовательность надписей и изображений: солнце и луна в виде круглых масок рядом со «Спасом на убрусе» [24] . Над главой распятого Христа, на верхней перекладине Голгофского креста, хризма: «IС ХС». Под изображением главы Адама – куст, который символизирует собой эдемский сад [25] .

При молитвах у старообрядцев использовался подручник для земных поклонов. Появление подручника в богослужебных обрядах староверов объясняется тем, что по их представлениям, прикосновение к земле расценивается как грех. В молельне дома Русиновых роль подручника выполняет небольшой домотканый коврик, выполненный, как и одежда, в темных тонах. О значении молитвы в жизни старообрядцев говорят помещенные в интерьере мужские (молельня) и женские (красный угол в зимней избе) старинные лестовки из фондов музея, датируемые второй половиной XIX в. [26]

Один из важнейших религиозных догматов – запрет на использование богослужебных книг «никоновского исправления» продемонстрирован наглядно. В дальней части молельни у иконостаса размещены муляжи Большого Требника и Евангелия. Благодаря высокому качеству изделий, даже вблизи иконостаса реплику трудно отличить от оригинала. Собранные в 1970-1980-х гг. наблюдения открывают широкие возможности для раскрытия в экспозиции темы «Техника письма в среде старообрядцев». По сообщению В.П. Бударгина, на Двине перепиской книг старообрядцы занимались при молитвенном доме [27] . Согласно данным Северодвинской археографической экспедиции ЛГУ (1978 г.), старообрядцы переписывали книги, как правило, по ночам, в молельнях или в маленькой избе за домом на специальном столе. Писали обычно куриным пером и чернилами [28] . [текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Вопреки распространенным представлениям о консервативности старообрядческой культуры, она не была полностью «замкнутой» системой. Можно с уверенностью утверждать, что древнерусские православные традиции, на которые было ориентировано староверие, на практике свободно взаимодействовали с народной бытовой культурой. В интерьере избы (летней и зимней) это взаимодействие всесторонне раскрыто. Крестьянская утварь и орудия труда, размещенные в экспозиции, отражают быт и ремесла всего населения Верхней Двины во второй половине XIX – начале XX в., без специфики конфессиональной принадлежности. Большая часть предметов собрана сотрудниками музея в 1980-е гг. в ходе комплексных экспедиций и командировок в Виноградовский, Верхнетоемский и Красноборский районы Архангельской области.

Традиционализм старообрядцев часто способствовал сохранению дохристианских элементов культуры, которые, в свою очередь, причудливо сочетались с православно-христианскими. Это удивительное качество старообрядческой культуры в экспозиции продемонстрировано через предметы народного декоративно-прикладного искусства: расписные пучужские прялки и старообрядческий лубок с изображением мифологических птиц –«Сирина» и «Алконоста», а также общего для языческой и христианской картины мира символа – «Древа Жизни». Известно, что пучужская роспись, как и весь комплекс северодвинских росписей, развилась из старообрядческой книжной рукописной традиции [29] . Источником рисованного лубка, как и сюжетов на прялках, были Книга Бытия, притчи и назидательные рассказы из разных литературных сборников, духовные стихи и песнопения [30] .Этот ряд дополняют домотканые полотенца с характерным для Сольвычегодского уезда Вологодской губернии геометрическим орнаментом, восходящим к аграрной магии.

В заключение следует отметить, что экспозиция в доме Русиновых не рассматривается нами как раз и на всегда застывшая форма. Новые исследования по истории памятника и семьи последних владельцев, уточнение религиозно-культурной картины деревни Кондратовская и её округи, разумные творческие решения внесут свои коррективы.На сегодняшний день можно выделить несколько возможных направлений модернизации интерьера. Ключевым, на наш взгляд, является постепенный переход от «обобщенного образа» в сторону создания экспозиции, характеризующей религиозно-бытовой уклад представителей конкретного старообрядческого согласия беспоповского толка. Это позволит сделать выводы о религиозно-эстетических предпочтениях хозяев дома, очертить круг наиболее важных для них «богословских» тем, а значит, уточнить состав иконостаса, стилистику и иконографию икон, тематику книжного собрания [31] .

Второе направление непосредственно связано с первым – показать книгописное ремесло писцов-каллиграфов. Для этого необходим экспозиционный материал – целый комплекс инструментов и приспособлений: гусиные, куриные и лебединые перья с разными расчепами, глиняные чернильницы, ложечки со срезанным донышком –«чивьем», скобельник, тиракса и пр. Развитие экспозиции в этом направлении требует не только глубокого изучения рукописной традиции на Двине, но и усилий по комплектованию фондов соответствующими предметами.

Роль начетников, обладавших в общине высоким духовным авторитетом, можно раскрыть как через обилие и тематику книг, так и показ еще одной функции домов с молельнями – школы. Для этого требуются оригиналы либо реплики старообрядческих учебников по церковно-славянской грамоте (чтение, письмо), нотные грамоты с крючковым письмом, лубок на религиозно-назидательные темы и пр. [текст с сайта музея-заповедника "Кижи": http://kizhi.karelia.ru]

Опыт создания интерьера избы крестьянина-старообрядца и молельни в доме Русиновых в значительной мере стал отправной точкой для работ по музеефикации дома Пухова из деревни Большой Халуй Каргопольского района (Каргопольско-Онежский сектор) – еще одного памятника, связанного с историей старообрядчества на Севере. В 2018 г. в доме Пухова был открыт интерьер светелки [32] . Кроме того, отдельные элементы старообрядческого религиозно-бытового уклада могут быть показаны в памятниках на территории Мезенского, а в будущем, по мере проведения реставрационных работ, и Пинежского секторов [33] .

// Кижский вестник. Выпуск 19
Карельский научный центр РАН. Петрозаводск. 2021. 338 с.

Текст может отличаться от опубликованного в печатном издании, что обусловлено особенностями подготовки текстов для интернет-сайта.

Музеи России - Museums in RussiaМузей-заповедник «Кижи» на сайте Культура.рф